— Постой, постой! А ты хитроумный парень, Фриц. Да, имя для этого животного существует: гигантская хелония.
— Ей-богу, ну и чудаки вы, ученые! — сказал Фриц, пожимая плечами. — Зачем ей еще и латинское имя, как будто с нее недостаточно обычного? Тем более, что эта черепашища исчезла с лица земли еще вон когда — во времена Ноя, я бы так ее и назвал: «гигантская Ноева черепаха». Меня другое огорчает: жаль, что мясо ее не сохранилось. Эх, сколько бы из него вышло замечательных черепаховых супов! Увы!
— Да, судя по тому, что оба панциря отстоят достаточно далеко друг от друга, мяса там было предостаточно. Кстати, о мясе: вот теперь, когда мы нашли черепахе латинское имя, можно и пообедать. И побыстрее — работы нам предстоит еще достаточно много.
Они поели на скорую руку жареную рыбу, и Фриц с хирургом опять спустились в яму. Доктор работал очень усердно, как и до обеда, наверху, и не заметил, что с востока к ним начала приближаться группа всадников, человек так пятьдесят, а может, и больше… И почти одновременно с юга — пятеро других, но они были гораздо дальше от места исторических раскопок гигантской хелонии и смотрелись пока как маленькие, едва заметные точки на горизонте.
Первая группа состояла главным образом из индейцев, вооруженных луками, стрелами, длинными копьями и духовыми ружьями. Только один из них, судя по его виду, вождь, имел при себе ружье. По правую и левую руку от вождя скакали двое белых, на обоих были пончо с красно-голубыми полосами. Они были вооружены двустволками, револьверами и ножами. Один из них был знаменитый тореадор Антонио Перильо, а другой, постарше, — тот самый человек, который вместе с ним выслеживал Отца-Ягуара после званого вечера на квинте банкира Салидо.
Они пустили лошадей рысью вдоль опушки леса. Ехали молча. Наконец старший из белых поднял руку, придержал лошадь и, повернувшись к вождю, сказал:
— Что это? Да мы тут, оказывается, не одни! Там, у воды, кто-то копает землю. Видишь?
Индеец посмотрел в этом направлении и ответил по-испански (говорил он на этом языке вполне свободно, хотя и коверкал слова, но не подыскивал их):
— Хола! Белый у нашего источника и нашего тайника! Он разграбит его. Вайя! Туда!
Но белый, что постарше, остановил его жестом и сказал:
— Не надо так торопиться! Сначала надо за ним понаблюдать, разведать, с какой целью он тут копает, а потом уже нападать. Он все равно не сможет оказать нам никакого сопротивления.
— Если он тут один. Но один он или с целой компанией, мне безразлично. Я — великий вождь абипонов, и мое имя тебе известно. Так неужели ты думаешь, что Бесстрашная Рука испугается каких-то белых проходимцев!
— Я знаю, что Бесстрашная Рука — храбрый воин, и не хотел тебя обидеть. Но ты сам подумай: зачем этому человеку забираться в такую глушь, если не для того, что раскопать наш арсенал? Кстати, теперь я уже точно знаю, сколько еще человек здесь с ним. Вон, видишь, пасутся пять лошадей.
— Стойте, стойте! Он небольшого роста и одет в красное пончо. Невероятно… Если мои глаза меня не обманывают, то это тот самый полковник, который в Буэнос-Айресе выдавал себя за ученого из Германии.
— Тысяча чертей! Неужели такое возможно? — спросил пожилой белый.
— Я очень хотел бы усомниться в этом, но должен огорчить тебя — это он, вне всякого сомнения. Вне всякого сомнения. Пойми, он не просто похож на полковника, тут налицо полнейшее сходство. И потом, скажи мне: ну зачем безобидному ученому оружейный арсенал? А вот полковнику очень даже нужно его найти и забрать — чтобы мы не смогли вооружить индейцев, когда начнем военные действия. Этот негодяй Глотино постоянно путается у нас под ногами и перекрывает нам все пути. Пора с этим покончить! В Буэнос-Айресе пуля прошла мимо него, но здесь такого не повторится. Клянусь!
И он выхватил револьвер из-за пояса.
— Тихо! Не стоит так горячиться! — остановил его другой. — Сначала он должен рассказать нам, что он здесь делает и откуда ему стало известно про наш тайник. Кроме того, мы можем использовать его как заложника. Пользы от этого можно получить намного больше, чем от того, что просто пристукнуть его… — Он вдруг осекся и встрепенулся всем телом: — Что это, во-он там? — И он указал движением подбородка в сторону пяти движущихся точек на юге.
Все посмотрели в ту сторону, и Антонио Перильо сказал:
— Это может быть только капитан Пелехо, с которым мы должны встретиться здесь. Значит, все идет так, как задумано, хитрость удалась, и наш сообщник получил поручение инспектировать границы. Называется, доверили козлу капусту! Ха-ха! Теперь все укрепленные пункты вдоль границы в наших руках. Как только наши союзники получат сигнал о выступлении, они смогут молниеносно захватить их. Думаю, медлить больше нельзя. — И он снова стал наблюдать за раскопками: — Вы смотрите, этот наглец полез прямиком в наш арсенал. Ну постой, негодяй! Окружить его! Вперед!
Фриц и хирург внутри пещеры все еще продолжали разбивать слой глины. И чем сильнее они ударяли, тем глубже куда-то в бездну уходил звук… Пройден еще фут, и они, наконец, уткнулись в… какие-то деревянные ящики. Они вытянули один, поднесли его поближе к свету в верхней пещере и открыли. В нем оказались аккуратно обернутые кожей бочонки и еще какие-то продолговатые, тоже тщательно упакованные предметы. Фриц развернул один из таких свертков: в нем оказалось ружье.
Да, доисторические животные тут уж были явно ни при чем…
— Какая неожиданность! Ружья! А в бочонках наверняка порох! — воскликнул Фриц и прокричал доктору наверх: — Идите скорее сюда, мы покажем вам нечто курьезное!
— Нечто курьезное? — ответил тот. — Фриц, ну как у тебя язык поворачивается называть так столь важный для науки предмет, как нижний панцирь гигантской хелонии?
— Это не панцирь, а совсем другой вид арматуры! Осчастливьте нас своим визитом, герр доктор, и вы сами получите большое удовольствие от него!
Моргенштерн отложил свою лопату и полез внутрь пещеры. Вот в этот-то момент Антонио Перильо как раз и произнес: «Вы смотрите, этот наглец полез прямиком в наш арсенал!»
Доктор Моргенштерн, когда увидел последние находки своих спутников, пришел в шок, о чем красноречиво говорило его изумленное лицо. Несколько минут он был не в силах произнести ни слова. Наконец растерянно пробормотал:
— Ружья? Ружья! Да, никакого сомнения: ружья…
Над головами у них раздалось громкое лошадиное ржание и послышались грубые голоса. Ученый поднял голову и увидел нескольких индейцев, которые навели на него свои духовые ружья, а с ними и двух белых, вооруженных револьверами. Один из них сказал вежливым до приторности, фальшиво заискивающим тоном:
