Читаем без скачивания Митридат - Виктор Поротников

Брат и сестра предались любви с таким остервенелым сладострастием, что ложе под ними ходило ходуном.

Рабыни, оставив бубен и свирель, поспешно покинули опочивальню.

Весь день Гистана. мучила жажда, и сколько бы он ни пил, она не отпускала его. Евнух исходил потом, он весь горел огнем, словно находился не в прохладном дворце, а в знойной пустыне. Страшная догадка осенила его, когда он, покончив наконец с делами, кое-как добрался до мягкой постели. У него начались страшные боли в животе, будто его внутренности наполнились раскаленными углями, к этому добавился сильнейший озноб. Все предметы расплывались перед глазами корчившегося в судорогах Гистана.

Евнух хотел позвать на помощь, послать за лекарем, но не смог добраться даже до двери, не смог крикнуть.

Проглоченный им яд был замедленного действия; проникая в кровь человека, он вызывал лишь жажду и жар. Однако с каждым часом действие зелья усиливалось, отнимая у больного все силы, наполняя его мозг галлюцинациями. Затем к жару добавлялась боль в кишечнике, жар сменялся ознобом, и вскоре наступила мгновенная смерть.

Утром слуги нашли старшего евнуха лежащим на полу возле ложа в луже собственных нечистот. Его мертвое посиневшее лицо было искажено гримасой боли и какого-то безнадежного отчаяния, высунутый лиловый язык был прикушен зубами.

В тот же день того, кто еще вчера мнил себя первым лицом в государстве, без особых церемоний погребли в некрополе за стенами Синопы.

Антиоха из злорадства повелела выбить на надгробии надпись: «Здесь покоится евнух Гистан, перехитривший самого себя».

Место главного советника занял вновь объявившийся в Синопе Стефан, доводившийся дядей Митридату и Антиохе.

Стефан с большой охотой согласился принять эту должность, которую до него занимали только евнухи.

На желание Антиохи и Митридата сочетаться законным браком Стефан смотрел как на некую блажь. Он не высказывался с явным одобрением за этот кровосмесительный союз, но и не выдвигал доводов против. Это был человек с гибким нравом и угодливыми манерами; все его суждения были тщательно взвешены, все доводы обтекаемы. Стефан не имел привычки навязывать кому-то свое мнение, за что был любим друзьями и родственниками. Свои отношения с придворным окружением он строил, исходя из сиюминутных настроений молодого царя и его царственной сестры.

Антиоха держалась со. Стефаном по-приятельски. Митридат в нем души не чаял. Оба звали его «милый дядя», отвечая на его угодливость самой нежной привязанностью и ласковым вниманием. Так натуры пылкие и непостоянные, часто обуреваемые взрывными страстями, проникаются почтительным смирением и умеряют свой непримиримый пыл, когда с ними обращаются без высокопарных нравоучений, без явного превосходства, потакая их мелким капризам.

Обожаемая сестра необычайно выросла в глазах Митридата, когда она поведала ему, как ловко разделалась со всесильным Гистаном.

– … А если бы Гистан, заметив, что ты бросила в вино какой-то порошок, стал обличать тебя в покушении на свою жизнь, как бы ты поступила тогда?- спросил сестру Митридат во время их откровенной беседы.

– Я выпила бы при нем отравленную чашу,- ответила Антиоха,- ведь я сыпала в вино толченый мел, причем так, чтобы Гистан заметил это.

– Как же ты подмешала яд?- удивился Митридат.

– Яд уже лежал на дне другой чаши,- улыбнулась Антиоха.- Я просто налила в чашу вина, и смертельное зелье было готово.

– Но зачем тебе понадобилось сыпать толченый мел, если Гистан и так не видел, что ты приготовила ему отраву,- недоумевал Митридат.- Дала бы ему чашу с ядом- и все.

– Гистан не доверял мне с самого начала, я видела это по его глазам,-терпеливо объясняла Антиоха.- Мне нужно было усыпить его бдительность. Сделать так, чтобы он сам залез в расставленные мною сети. Я разыграла перед ним наивное коварство, и наш многомудрый Гистан без колебаний решил избавиться от меня, как от злобной гидры. Он подменил чаши в то время, когда я причесывалась, и не догадывался, что я слежу за ним. В результате я выпила вино с мелом, а Гистан- вино с ядом. Дальнейшее тебе известно, братец.

– Так ты сама взяла себе чашу с ядом, а Гистану подсунула толченый мел в полной уверенности, что Гистан за твоей спиной заменит чаши,- восхищенно покачал головой Митридат.- Как все просто. Бедный Гистан недооценил тебя, сестра.

– Он сам выбрал смерть,- холодно промолвила Антиоха,- тем самым избавив нас от лишних хлопот. Скопец во главе государства- что может быть хуже и гнуснее!

– Во всяком случае, Антиоха, я благодарен тебе, что ты управилась с Гистаном без моей помощи,- сказал юный царь.- Сознаюсь, один его взгляд приводил меня в трепет.

Митридат, который всю жизнь был окружен евнухами, в отличие от своей сестры не относился с такой брезгливостью к людям подобного сорта. Однако высокомерие Гистана подчас сильно задевало его самолюбие, поэтому юнец не чувствовал сожаления или печали по поводу смерти вездесущего евнуха. Тем более что вместо него советником при нем стал дядюшка Стефан, обходительность и мягкость которого служили разительным контрастом вызывающей надменности почившего Гистана.

Глава восемнадцатая

Известие о поражении Мнаситея под Гимниадой в Синопу привез гаушака Гергис.

Стояли ветреные зимние дни; с небес, затянутых темными тучами, моросил дождь. На море бушевали штормы. По ночам грозный шум прибоя долетал до дворцовых покоев.

Антиоха с братом и дядюшкой Стефаном, сидя у пылающего очага в главном зале мегарона, слушали повествование Гергиса о злосчастном походе Мнаситея в земли скифинов.

Гергис живописал подробности кровавой битвы, свидетелем которой он был, рассказал о трудном отступлении войск Мнаситея, преследуемых дикими полчищами степняков.

– Сначала мы шли по голой и совершенно безводной местности,- говорил Гергис,- потом углубились в Армянские горы. У истоков реки Гарпас в каком-то мрачном ущелье воины Митридата настигли нас, пришлось сражаться… Мнаситей вел себя храбро и сумел до темноты отразить нападение врага. Проводники разбежались. Дальше шли наугад, держась на заход солнца. Дорог в тех глухих краях нет, лишь караванные тропы. Они-то и вывели остатки войска Мнаситея через селения колхов к городу Трапезунту,

– Значит, Мнаситеи жив, хвала богам!- воскликнул Митридат.

– Жив,- кивнул Гергйс.- но он заперт в Трапезуйте воинами твоего брата, который неотступно двигался по нашему следу, как волк за стадом оленей. Меня Мнаситеи морем отправил в Синопу, чтобы я сообщил об его бедственном положении, ему нечем платить наемникам, а осада предстоит долгая и трудная. Жители Трапезунта убеждают Мнаситея посадить войско на корабли и перебраться по морю в Керасунт или Котиору, ссьшаясь на то, что стены их города обветшали, а чинить их, когда враг стоит у ворот, нет никакой возможности. Мнаситеи не соглашается на это, поскольку выходить в это время года в море опасно да еще на перегруженных судах. Он намерен держаться до весны, а когда утихнут зимние штормы, покинет Трапезунт на кораблях либо попытается разбить Митридата в открытом сражении. Мнаситеи повелевает Диофанту собирать новое войско и по весне идти к нему на помощь.

– Милый дядя,- обратился к Стефану Митридат,- сегодня же извести Диофанта о повелении Мнаситея. И собери деньги для его наемников.- Затем царь вновь заговорил с гаушакой:- Друг Гергйс, что еще велел передать мне мой верный Мнаситеи?

– Мнаситеи хочет предупредить тебя, царь,- сказал Гергйс и как-то странно посмотрел на невозмутимого Стефана.

– О чем он хочет меня предупредить?- встревожился юный царь.

– Мнаситеи подозревает Стефана в измене,- медленно произнес Гергйс, не спуская подозрительных глаз с главного советника.

– Вот это новость, клянусь Зевсом!- нимало не смутившись, рассмеялся Стефан.- И на чем же основаны подозрения Мнаситея, любезный Гергйс?

– На том же, на чем основаны и мои подозрения, уважаемый,- с холодной учтивостью ответил гаушака.- Ты угодил в плен к Митридату вместе с Багофаном, но вскоре объявился в стане Мнаситея с каким-то молодым знатным персом, который якобы помог тебе бежать из плена. Этот знатный перс так складно рассказывал о трудностях, которые преследуют разношерстное войско Митридата-старшего, что Мнаситеи поверил ему и даже решился уничтожить самозванца одним решительным ударом. Спутник Стефана вызвался провести войско Мнаситея кратчайшей дорогой к городу Гимниаде, где и произошло печальное для нас сражение.

Кстати, этот молодой перс сумел скрыться от приставленной к нему стражи во время перехода по горам. Я уже тогда заподозрил неладное и советовал Мнаситею повернуть назад, но Мнаситей верил в свою удачу и не послушался меня.

– Но при чем здесь я?- пожал плечами Стефан.- Бежав из плена, я сразу же отправился в Синопу вместе с Диофантом. Мнаситей сам отпустил меня.