Поэтому улыбаюсь широко и говорю бодро:
- Так! Не волноваться! Сейчас все застелим. Ты пока малышку переодень, жарко у вас здесь, - и указываю пальцем на диван. – А еще покорми, наверное? – мямлю неуверенно, потому что девочка «мяукать» начинает.
Снежана разворачивает розовый конверт, снимает с себя верхнюю одежду, садится, откидываясь на спинку дивана. И малышку к груди прикладывает. Лицо молодой мамочки мгновенно смягчается, сияет нежностью и любовью.
Заставляю себя прекратить глазеть на них, непроизвольно ладонь к своему животу прикладываю. И, очнувшись, принимаюсь застилать кроватку.
- Лиль, ты ведь беременна? – неожиданно обращается ко мне Снежана.
- Угу, - мычу, а сама делаю вид, что всецело постелью занята.
- Знаешь уже, кто будет? – допытывается она. Совсем как я недавно.
- Нет, срок маленький, - оглядываюсь на нее.
- А кого хочешь? – приподнимает уголки губ.
- Мальчика, - тяну мечтательно. – Но вообще, не важно. Главное, чтобы ребенок здоров был, - подытоживаю я, но мрачнею, вспоминая об умершей малышке Снежаны.
- А я вот всегда девочек хотела. И когда после ЭКО на УЗИ близняшек увидели, расплакалась, - вновь во множественном числе говорит она и всхлипывает, роняя слезы на личико ребенка.
Приближаюсь к ним, устраиваюсь рядом со Снежаной, приобнимаю ее по-дружески:
- Ты справишься, слышишь? – выпаливаю убедительно. – У тебя выбора нет!
- Спасибо… - смотрит с благодарностью, - …за все.
Киваю, быстро чмокаю ее в щеку – и отвлекаюсь на телефон.
Опять Мейер.
Выхожу из комнаты, прячусь на небольшой кухоньке.
До боли кусаю губы, потому что и ответить хочу, и в то же время очередные гадости от Артура боюсь услышать.
Подумав, все-таки поднимаю трубку.
- Что с ребенком, Лиль? – чуть ли не выкрикивает Артур, но его голос смешивается с шумом двигателя. Мейер за рулем?
Закатываю глаза недовольно. Ну, что за грубиян!
- Артур, забудь о нем! – рявкаю я, выплескивая обиду.
Мейер дышит как-то тяжело, и я понимаю внезапно, в чем дело. Видимо, он неверно трактовал наш разговор со Снежаной, свидетелем которого стал по моей глупости. Услышал, что ребенок умер, и додумал остальное. В этом цербер - ас.
- В порядке все с ребенком, - спешу успокоить его, но тут же ругаю себя за минутную слабость. - Но ты его у меня не заберешь, ясно? НАС есть, кому защитить. Свои деньги можешь засунуть себе…
- Прости, Лиля. Я и не буду… - прерывается, а я слышу автомобильные сигналы на фоне.
- Еще одна угроза с твоей стороны, и я в полицию заявлю! – фыркаю я, хотя не намереваюсь этого делать. Не хочу Артуру проблемы создавать.
Может, и надо бы наказать его, на место поставить, а я… жалею.
Люблю потому что…
– Мне не привыкать, - многозначительно бурчит цербер, но я не понимаю, о чем он. - Где ты, рыбка? – добавляет с беспокойством. Заботливо так, бархатно.
Почти таю, но тут же в чувства себя привожу. Воспроизвожу в сознании наиболее «яркие» эпизоды нашего прошлого: как Мейер упрекает меня в связи с Волковым после поцелуя, как я сбегаю из его дома в слезах, как он обвиняет меня в алчности и деньги предлагает, как я уезжаю…
- Не смей меня так называть! – срываюсь я. - Оставь в покое! Я хочу, чтобы ты исчез из нашей жизни! Навсегда, - чуть ли не реву я и разъединяю звонок, не желая больше слушать Артура.
Мой малыш – это самое важное для меня сейчас. А Мейер забрать его грозился. Как бусинку у жены.
Не цербер, а бездушное чудовище!
Слышу щелчок входной двери, тяжелые шаги, мужской голос. И направляюсь к Снежане. Становлюсь невольным свидетелем ее разговора с мужем.
- Я же говорила, что сегодня выписывают. Потом смс еще отправила, - обиженно лепечет она.
- Я забыл, - звучит равнодушно. – На работе устал. Надеюсь, она не будет орать всю ночь, - имеет в виду ребенка.
Поражаюсь его цинизму. Видимо, все мужики такие.
Чтобы не подслушивать дальше, кашляю громко, заявляя о своем присутствии. Высокий худощавый блондин поворачивается ко мне, оценивает.
- Лиля, - представляюсь. – Подруга Снежаны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И сама мужчину сканирую: светлые волосы, глаза суженные, нос картошкой. Дочка его намного приятнее и симпатичнее. А еще брюнетка. И ни капли на папу не похожа.
Но это не мое дело.
- Не видел тебя раньше, - хмыкает он вместо приветствия. – Антон, - лыбится неожиданно.
- Мы с ней в клинике познакомились. У одного врача беременность наблюдали, - вру я.
Зато, услышав о моем положении, Антон мгновенно теряет ко мне интерес. Мимо проходит, скрывается в одной из комнат – и дверь плотно прикрывает.
- Спасибо, Лиль, дальше мы сами, - Снежана намеками выпроваживает меня.
Киваю, делаю шаг к выходу, но застываю. Возвращаюсь к Снежане, беру ее телефон и вбиваю свой номер. Сохраняю.
- Можешь звонить мне по любому поводу, ясно? Если нужна будет помощь. Или просто поболтать. Поплакать… – шиплю на нее. – И еще. Думай о ребенке! – дублирую слова Алисы, которыми она смогла на меня повлиять.
Снежана стискивает губы, едва слезы сдерживает. Соглашается.
Что ж, я сделала все, что могла. Поэтому покидаю эту странную семью. Но чувствую, что расстаемся мы со Снежаной и ее крохой не навсегда.
Глава 31
Артур
Прибавляю скорость, иду на обгон, подрезаю хаммер на повороте. Нарушаю все, что можно. На циферблат часов кошусь. Самолет через час. В аэропорт я успеваю, но все равно мчусь, как ненормальный. Лексус даже «рычать» начинает от грубого обращения. Нервы у меня ни к черту…
- Да, Миша, слушаю, - перестроившись на свою полосу, продолжаю разговор с другом по громкой связи.
- Следователь у нас был только что, - добивает меня он. - Опять тебя искал.
- Да они издеваются? – взрываюсь. - Вчера в отделении меня до ночи продержали. Не до них сейчас. Лиля важнее. Скажи, что не знаешь, где я.
- Я спровадил следователя уже, но…
- Что «но»?
- Артур, ты не говорил, что Волков в больнице, - чуть слышно произносит последнюю фразу, словно от семьи своей скрывает. Правильное решение. – И он в тяжелом состоянии после побоев…
- Потому что полный бред, и мои адвокаты это докажут, - отмахиваюсь нервно. - Я ему один раз в морду дал, - обгоняю еле плетущуюся впереди красную машину и уточняю: - Ну, два. Второй – профилактический. Какое «тяжелое состояние»? Он имитирует.
- Может, и так, - на удивление быстро Миша соглашается. - У наших властей это обычное дело – в любой непонятной ситуации прятаться в больнице, притворяясь чуть ли не присмерти. И все схвачено, если ты понимаешь, о чем я. Зря ты с Волковым зацепился.
- Не зря, - рычу, вспоминая, как урод о Лиле моей отзывался. - Ладно, разберусь позже. Когда вернусь, - и акцентирую после паузы: - С Лилей.
- Удачи, - неожиданно выдает Михаил и отключается.
Киваю, будто он видеть меня может. Набираю Лилю. Наверное, раз в сотый. Постоянно это делаю с того момента, как она телефон включила.
Понимаю, она зла на меня, но черт! Хотя бы раз трубку взяла, чтобы я убедился, что с ней все нормально – и дальше бы обижалась. С ума же сойти можно!
Слышу какие-то шорохи по громкой связи, будто Лиля случайно кнопку зажала. Уже что-то. Напрягаюсь, сжимая руль одной рукой и не сводя внимания с трассы.
Весь превращаюсь в слух. Собираюсь окликнуть Лилю, но из динамика доносится:
- …ребёнок умер.
Набатом. Отражается в голове, превращая мозг в фарш.
А потом тишина. Гробовая.
Время будто останавливается.
Вот только автомобили на трассе и не думают этого делать. Поэтому, мать их, в руки себя беру.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Должно быть, ошибка какая-то. Голос чужой, не рыбки.
Лихорадочно жму на автодозвон. И слушаю чертовы гудки.
- Да возьми же ты трубку, упертая женщина! – гавкаю в пустоту.
Бешено сигналю впереди вырулившему автомобилю. Мчусь по трассе дальше.
