В квартире мирно пахло ужином, в кроватке тихо спал Тяпа, и лишь из дальней комнаты доносилось стрекотание швейной машинки. (Ольга Суркова к тому времени развелась с Сергеем и вернулась к родителям.) На Ларисе был нежно-голубой стеганый халат, волосы собраны в жалкий пучок. В распахнутых, каких-то голых, беззащитных без туши глазах — испуг.
— Что-то случилось? Не молчите, умоляю, я чувствую — случилось!
Они прошли в кабинет-спальню, Андрей опустился в кресло и поник в нем.
— Устал. Очень устал, — ему вдруг стало жаль эту преданную женщину, весь уют дома, созданный ею.
— Может, сперва покушаете, Андрюшенька? Соляночка, как в «Национале».
— Лариса, сядьте. Не хочу кружить вокруг да около, — он вскочил и заметался по комнате, беря в руки то книгу, то тетрадь. Остановился, поднял глаза:
— Мы с Наташей Бондарчук решили пожениться. Простите меня, Лариса Павловна, но нам придется расторгнуть брак.
— Что-о-о? — голубые глаза закатились, женщина без чувств рухнула на одеяла. Она классически умела устраивать истерики. Многие даже считали, что в фильме «Жертвоприношение» Тарковский использовал опыт Ларисиных скандалов. Сыграв глубокий обморок, она перешла к действенной программе: были крики, сердечные капли, разбуженный дом, швыряние кольца, проклятья… Но едва заметив, что Андрей собирается уйти, Лариса застыла в позе Медеи, принявшей трагическое решение. Ее голос мог бы охватить последние ряды огромного зрительного зала. И у всех — по спине мурашки!
— Уходите, к кому хотите. Но запомните, вы больше никогда не увидите сына!
Более сильного удара Андрею нанести было нельзя.
На следующий день на съемочной площадке его встретили смеющиеся глаза Наташи.
— Мы сегодня репетируем эпизод, когда Хари прорывает дверь. Представь, иду я в разодранном платье и кровавых ранениях по коридору «Мосфильма». Клюквенный сок стекает по рукам и платью очень натурально. А навстречу мне… вообрази только: в белом кителе, весь в орденах, идет Сталин! Он опешил и уставился на меня. Истекающая кровью, растерзанная, я, видимо, олицетворяла жертву террора.
— Это был Закариадзе, играющий Сталина в фильме «Освобождение».
Даже не улыбнувшись, Андрей задумчиво смотрел на истерзанную Хари. Предстоял сложный эпизод. Актриса должна быть на высоте. Раз так… Одно уж к одному.
— Наташа, пойдем покурим.
Они вышли на лестничную площадку с переполненной урной и клубами дыма. Он поймал ее руку, «окровавленную» клюквенным соком, поцеловал. Держал долго, не отпуская и не поднимая глаз.
— Девочка моя, я люблю тебя, я готов прожить с тобой всю свою жизнь… Но я не могу второй раз предать сына. Лариса сказала, что, если мы разведемся, она навсегда лишит меня Тяпы.
Наталья долго смотрела, как бы ощущая медленное падение с высоты. Падение почти осуществившегося чуда в умертвляющую ледяную безнадежность.
— Я понимаю, а как же… Понимаю, — пробормотала, загасила сигарету и ушла в павильон.
Сцена была снята прекрасно. Хорошо прошли и последующие съемки. Эпизод добровольной аннигиляции Хари — ее бесповоротного ухода из жизни Криса, Тарковский снимал, смахивая слезы.
А когда выяснилось, что материал отснят без брака и роль Хари завершена до этапа озвучивания (озвучивала Хари другая актриса), Наташа пыталась уйти из жизни. «…С горечью и стыдом вспоминаю, как когда-то хотела уйти из жизни… В висках стучало: жизнь без Тарковского мне не нужна. Но как быть? Я замужем, и он не свободен. Голова затуманилась, мысли путались. Вошла в ванную. Едва сознавая, что делаю, схватила опасную бритву и полоснула ею по венам…»
Самоубийство не удалось — Наташа вернулась к жизни, и семья сумела скрыть неприятный эпизод.
Тарковский объяснил Ларисе, что у них все остается по-прежнему. Наташа отступила.
Лариса не была наивна, она знала, что женщины, предвкушающие близость свадебного марша, редко сдаются без сопротивления. А потому пригласила Наташу в кафе, сказав, что должна передать от Андрея нечто чрезвычайно важное. Выглядела как заботливая, любящая мать.
— Наташенька, да у тебя вся жизнь впереди. И муж — Коля Бурляев — такой милый, заботливый человек. Не важно, что брак гражданский! А как он талантлив! Понимаю, ты увлеклась Андреем. Так случалось со всеми, кого он снимал. Посмотри-ка на меня — попалась! И сколько потом слез пролила… Надежности в нем нет — вот самое страшное. Каждый день живу как на вулкане.
Наташа теребила салфетку и думала, что зря встретилась с этой женщиной с лживыми глазами под хлопающими ресницами в комках синей туши.
— Он что-то хотел мне передать?
— Андрей Арсеньевич болен, но я научилась справляться с этой его ужасной болезнью. Раньше запои случались довольно часто.
— У Андрея?! — не верила своим ушам Наташа.
— Увы, он очень больной человек. И вообще, Андрей не такой, каким тебе кажется. Это очень тяжелый человек. Увлекается женщинами, может запить, загулять на неделю. Не так давно я узнала, что моя подруга беременна, — Лариса с трагическим лицом затянулась сигаретой. — Беременна от Андрея! Что мне оставалось делать? Я оплатила аборт этой дурочке… Да, несладко мне приходится. Но я его за всё прощаю, это мой крест. Мое жизненное обязательство перед великим человеком. Я обязана спасать его ради того, чтобы он мог снимать фильмы. Для истории, для вечности.
Лариса роняла слезы с давно отработанным умением не испортить макияж:
— Девочка, он не для тебя! Ты такого не вынесешь.
6«За окном шел мокрый снег.
— Я всем приношу несчастье, — тихо сказал Андрей, — и тебе!» — вспоминает Наталья Бондарчук и добавляет: «За этими словами была безысходная боль и ответственность за людей, которые верили и шли за ним и натолкнулись на мрачное непонимание Госкино».
От Тарковского потребовали более 30 поправок к фильму и выпустили «Солярис» на экран лишь через полгода.
Премьера состоялась в мае, в зале «Мосфильма», а затем и в Доме кино.
На один из просмотров пришел Сергей Федорович Бондарчук и после, под впечатлением от фильма и по просьбе Наташи, подошел поздравить Тарковского.
Двадцатилетняя Наташа, так радовавшаяся сближению дорогих ей людей, выпалила:
— Вам надо вместе снимать «Униженных и оскорбленных» Достоевского!
Опешивший Бондарчук закивал головой, а Тарковский сказал:
— Можно и не по роману, интересно было бы снять фильм о самом Достоевском.
Увы, этим двум столь разным режиссерам не суждено было прийти к сотворчеству, а внутреннее взаимное отторжение будет лишь усиливаться во многом благодаря мнительности Андрея, подозревавшего коллег по цеху в зависти и злокозненности, отчасти из-за несовместимости творческих позиций и личной, вполне обоснованной антипатии Бондарчука к соблазнителю своей дочери.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
