Курсантам полковой школы и бойцам медсанбата под руководством заместителя начальника школы лейтенанта М.Е. Пискарева и старшего политрука Л.Е. Кислицкого удалось закрепиться в казематах главного вала и в двухэтажном здании школы у Южных ворот: «Всем стало ясно, что началась война, но никто не верил, что она долго продлится. Утешались мыслью, что вот-вот наркоминдел уладит все и настанет тишина. Первым желанием каждого из нас было прорваться за валы и укрыться за кирпичной стеной Цитадели. Но жестокий артиллерийский огонь преградил туда путь. В руках винтовка СВТ, пять холостых патронов и три взрывпакета. И так у каждого. У командиров пустые кобуры».
Тем не менее уже 22 июня на Южном острове получил ранение командир 98-го артполка полковник Велькер, перенесший сюда свой командный пункт. А на следующий день командир 133-го пехотного полка доложил, что на острове сложилось критическое положение, и попросил выделить ему бронеавтомобиль. Бронеавтомобилей в дивизии нет, и саперы приступают к подрыву отдельных зданий и казематов.
Согласно некоторым свидетельствам, пациентов госпиталя и медперсонал противник использовал в качестве заслона, погнав впереди атаковавших Холмские ворота солдат. Заместитель командира роты связи 84-го стрелкового полка лейтенант A. Кочин, оборонявший кольцевую казарму: «Со стороны госпиталя мы заметили группу людей, двигавшихся в нашу сторону. В бинокль были хорошо видны немецкие автоматчики, которые гнали перед собой людей в больничных халатах и в гражданской одежде. Это были больные из госпиталя и медицинский обслуживающий персонал, которых фашисты решили использовать как живой заслон. Они гнали их перед собой, зная, что в своих людей мы стрелять не будем. Тех, кто сопротивлялся, немцы расстреливали, больные что-то кричали нам, махали руками, а когда приблизились, мы услышали их призывы стрелять, не обращая ни на что внимания. Немцам удалось вплотную подойти к речке, и там они закрепились. Тогда мы поднялись в атаку и уничтожили большую часть их гранатами». Рядовой А.М. Филь утверждает, что противник пытался просочиться в Цитадель в штатской одежде или под видом больных из госпиталя, «в нижнем белье и халатах. Один из них был нами опознан, мы обнаружили у него под халатом автомат».
С точки зрения сегодняшнего дня — история маловероятная. Но воспоминания писали люди, внезапно для себя из «изменников Родины» ставшие героями. Писали в определенное время и под определенный заказ. Поэтому на страницах опубликованных сборников и неопубликованных писем реальные трагические события, пережитые участниками обороны, переплетаются с откровенной фантастикой: над крепостью постоянно висят стаи вражеских бомбардировщиков, ее территорию утюжат десятки танков с огнеметами, с неба приземляются парашютные десанты, между боями в казематах допрашивают пленных немецких полковников, проводят партийные собрания и комсомольские летучки, а враг — обязательно «откормленный эсэсовец с нашивками черепа и скрещенных костей на рукавах» — трусливо бежит, бросая оружие, от громового красноармейского «Ура!».
Основную часть Волынского укрепления немцы зачистили на третий день боев. Некоторым защитникам удалось перебраться в Цитадель, и лишь единицы — группа Кислицкого — вырвались из кольца. Большинство погибли либо оказались в плену.
На Кобринском укреплении с момента военных действий возникло несколько участков обороны. На территории этого самого большого по площади укрепления находилось много складов, коновязей, артиллерийских парков. В казармах, а также в казематах земляного вала размещался личный состав, в Жилом городке — семьи начсостава. Кроме того, на острове стояли палатки приписного состава 44-го стрелкового и 33-го отдельного инженерного полков.
В первые часы войны через Северные ворота часть гарнизона прорвалась в пункты сбора. Командир 125-го стрелкового полка майор А.Э. Дулькейт под разрывами снарядов сумел вывести свои подразделения в район сосредоточения через Северо-Западные ворота. Прикрытие выхода из крепости, а затем оборону казармы 125-го стрелкового полка возглавил батальонный комиссар С.В. Дербенев. В Западном форту в бой вступила группа лейтенанта П.И. Давыдова.
В районе жилых домов начсостава, в корпусе № 5, не сумев пробиться в расположение своего полка, закрепилась группа командиров 125-го полка во главе с комбатом капитаном B.C. Шабловским. Здесь же нашли убежище женщины и дети, среди них жена старшины из 75-го разведывательного батальона С.И. Ноздрина: «Из дома в дом перебегали несколько раз. В последнем доме, где остановились, были военные и женщины. Военные находились на чердаках, оттуда вели стрельбу. Старшим был Шабловский, его все знали и слушали. Вооружены были пистолетами».
Из воспоминаний военврача 3-го ранга М.Н. Гаврилкина: «Капитан Шабловский хотел вывести оставшуюся группу военнослужащих из крепости, считал, что оборона бессмысленна. Попытались перебежать к Северным воротам, добежали до парка и были от Северных ворот обстреляны из пулемета. Повернули назад и вернулись в дом. Было их 20–25 человек. Поднялись на чердак. Там просидели до вечера. Из чердачного окна видели мост через Мухавец у Брестских ворот, заваленный трупами. Часа в 3–4 гитлеровские автоматчики попытались подойти к дому, но их обстреляли. Ночью в дом пробралась группа бойцов с гёрритории 125-го стрелкового полка».
Напряженный характер приобрели боевые действия в районе Восточных ворот, где сражались воины 98-го отдельного противотанкового дивизиона. Его командир капитан Н.И. Никитин, пытаясь вывести часть в район сосредоточения, отдал приказ грузить в тягачи и автомобили снаряды и секретные документы. Однако время было упущено. Когда колонна машин с прицепленными орудиями двинулась через Кобринские ворота, ее встретил сосредоточенный огонь пулеметов и противотанковых орудий 1-го батальона 130-го пехотного полка.
Заместитель командира батареи лейтенант B.C. Чесноков: «Когда мы сели в танкетки и только переехали ворота Восточного форта, как нас встретили немцы ураганным огнем противотанковой артиллерии. Первые машины загорелись, трем создали пробку. Попробовали ехать в объезд — некуда. Пришлось давать команду спасаться, занимать оборону в кювете и последним отходить обратно в свой форт».
Жена политрука Е.С. Костякова: «Прорваться из крепости удалось лишь одному тягачу, остальные были подбиты вместе с пушками сразу за воротами на горке. Бойцы, сидевшие на тягачах, почти все погибли. Я сама это видела, когда выходила из крепости».
В итоге получилось так, что уехал командир дивизиона, а большинство расчетов не смогли вырваться из огненного кольца. Начальник штаба лейтенант И.Ф. Акимочкин и старший политрук Н.В. Нестерчук, собрав оставшихся бойцов, организовали круговую оборону. Защитники оборудовали на валах и перед помещением штаба огневые позиции для 45-мм пушек и пулеметов, подвезли со склада боеприпасы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
