К вечеру 22 июня 45-я пехотная дивизия потеряла убитыми более 300 человек — вдвое больше, чем за всю польскую кампанию, в том числе двух командиров батальонов. В 3-м батальоне 135-го пехотного полка из строя выбыло две трети личного состава.
Тогда же были предприняты первые попытки склонить защитников крепости к капитуляции. На разных участках нелкцы посылали в качестве парламентеров плененных красноармейцев или гражданских лиц. В расположение 333-го стрелкового полка немецкий офицер направил дочь старшины музыкантского взвода Валю Зенкину:
«Я хотела, чтобы со мной пошла мама, но ее не пустили.
— Мать останется здесь. Ты должна вернуться сюда и передать нам ответ советского командования.
Меня повел солдат в помещение электростанции и вытолкнул через дверь во двор Цитадели… Крепость горела, кругом было тихо, вся площадь усеяна убитыми. Мне стало страшно…. Затем слышу выстрел из подвала 333-го стрелкового полка и крики: «Валя! Ползи! Ползи сюда!» И я побежала к окну подвала. Кто-то подхватил меня на руки, поставил на пол. Здесь уже можно было видеть наше и немецкое оружие. Бойцы были в касках, большей частью в немецких. Кижеватова я привыкла видеть в форме пограничных войск, а теперь он был в пехотной». Все на меня смотрели молча, удивленно. Мне показалось, что они меня считают изменницей и расстреляют. Я почувствовала себя виноватой перед ними за то, что побывала в плену».
В итоге Валя осталась в подвале и помогала ухаживать за ранеными. Похожая картина наблюдалась и на других участках: парламентеры либо не возвращались, либо были убиты.
Во избежание чрезмерных «кровавых потерь» германское командование решило оттянуть пехоту из крепостных укреплений, создать за внешними валами блокадную линию, чтобы утром вновь начать с артобстрела. Отвод войск начался в 19 часов. На Западном и Южном островах 1-й и 2-й батальоны 133-го пехотного полка сменили подразделения 135-го и 130-го полков. 3-й батальон под командованием гауптмана Герштмайера блокировал Северный остров с востока.
Русские в Цитадели немедленно заняли оставленные позиции, практически полностью восстановив оборону по всей линии кольцевой казармы. Отдельные группы просочились на Западный и Южный остров (в некоторых воспоминаниях говорится о «перефорсировании» Мухавца и бое в районе госпиталя; в любом случае острова придется прочесывать заново).
Немцы теперь удерживали плацдарм на северо-западе Кобринского укрепления, центральную часть Тереспольского и здания госпиталя на Волынском укреплении. Около 70 солдат с радиостанцией остались отрезанными в здании клуба и столовой комсостава и тщетно взывали о помощи.
Основную свою задачу — овладеть крепостью и продвинуться на рубеж восточнее Бреста — 45-я пехотная дивизия не выполнила и была вынуждена прибегнуть к тактике изматывания: «…врага должны были вынудить к капитуляции путем голода, жажды, разрушительного огня и умелой пропаганды».
Всю ночь осажденные безуспешно высылали разведгруппы, пытаясь установить связь с командованием, собирали оружие и патроны, рылись в развалинах обрушенных складов, учитывали и перераспределяли огневые средства и скудные запасы, налаживали взаимодействие с соседями, добывали воду и хоронили в воронках павших.
Пограничники лейтенанта А.М. Кижеватова, которых в живых осталось 37 человек, с женщинами и детьми покинули руины 9-й заставы и перебрались в подвалы казармы 333-го стрелкового полка.
Красноармейцы 455-го полка под покровом темноты прикатили из артиллерийского парка два исправных орудия, установили их в помещениях казармы и открыли огонь по куполу бывшей церкви и столовой комсостава. Затем они атаковали столовую, выбили оттуда немцев и взорвали здание.
Атака 333-го полка на клуб была сорвана заградительным огнем артиллерии противника.
Бойцы инженерного полка задумали с утра выбить немцев, засевших в соседнем отсеке: «Немцы, занявшие столовую, имели ручные рации, вели себя шумно, передавали сведения о крепости своему командованию, просили подкрепления. Надо было немедленно уничтожить их». Для этого была выделена группа из 25 человек под командой сержанта Лермана, которая с целью увеличения своей «огневой мощи» взяла 45-мм пушку и снаряды с подбитого броневика.
Часть личного состава 84-го стрелкового полка под покровом темноты перешла в расположение 33-го инженерного. Правда, как выразился Иван Долотов, «получился казус»:
«Со стороны 84-го полка, после усилившейся там стрельбы, раздался шум бегущих в нашу сторону людей. Приближались они из промежутка между зданием Белого дворца и концом казармы 84-го полка. Кто бежит? Наши? Немцы?
Темно. Все решается мгновенно. Крик: «Немцы» — и вдоль всей стены наших казарм затрещали выстрелы. Отчаянные крики подбегавших дали понять о страшной ошибке. Но об отходе группы бойцов 84-го полка нас должен был предупредить специальный связной. Жертвы были, конечно, напрасными».
И всю ночь в крепости ждали подхода советских войск.
На территорию пограничного Тереспольского укрепления немецкая пехота ворвалась сразу после артобстрела. Внезапность нападения достигла своей цели. Часть пограничников погибла в казармах, многие получили ранения. Главными жертвами первых минут войны стали красноармейцы, собранные на курсы кавалеристов и спортсменов, — их здание рухнуло, похоронив под собой 30 человек. Начался пожар. Всю северо-западную часть острова, по которой немецкая крупнокалиберная артиллерия отработала особенно тщательно, заволокло дымом, «воздух был настолько насыщен дымом и гарью, что затруднялось дыхание, появлялся мучительный кашель». Пограничники, бойцы транспортной роты, мгновенно одевшись и схватив оружие, выбегали из горящих зданий, занимали оборону или пытались укрыться от обстрела в казематах. Некоторые побежали к мосту у Тереспольских ворот и прорвались в Цитадель.
Атака 11-й роты противника рассекла территорию Западного острова на две примерно равные половины. Стычек почти не было, немцы спешили к Тереспольским воротам. Лишь полтора десятка автоматчиков блокировали здание окружной школы шоферов.
Тем временем в южной и северной частях острова, в казематах, редюитах, недостроенных ДОТах скопилось около 80 человек.
В самом центре около 30 бойцов собрал вокруг себя командир транспортной роты старший лейтенант A.C. Черный. Он решил первым делом вывести весь автомобильный транспорт, «чтобы подать в распоряжение командования пограничного отряда», и бросился с подчиненными к гаражам, располагавшимся рядом с окружной школой шоферов. Подбежав к казарме, пограничники обнаружили, что она окружена «гитлеровцами, безжалостно уничтожавшими выбегавших курсантов». Группа Черного зашла с тыла, ударила из двух пулеметов, а затем схватилась с немцами врукопашную. Ликвидировав «фашистов», начали выводить из гаражей машины, но быстро выяснилось, что все дороги плотно простреливаются вражеским пулеметным огнем и вырваться уже невозможно, «автомашины, покинувшие гараж, тотчас же выходили из строя». Надо было занимать оборону: «Приходилось отбиваться от] «беспрерывно наседавшего врага и одновременно производить те или иные улучшения в своих укрытиях. Неприятель настойчиво стремился овладеть гаражом».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
