Вот допью бутылку и больше не буду. Ну ее совсем — странная какая-то водка, в самом деле. Пьешь — вроде бы тмином пахнет, а отрыгивается, почему-то, одеколоном. Помнится, я наверху запрятал бутылку отличного вишневого самогона…
— Так! Фигаро, немедленно заканчивайте запой! — Марта Бринн топнула ножкой так, что тарелки на полках жалобно зазвенели. Вы уже третий день накачиваетесь спиртным, причем глотаете что попало! Я же вижу, что Вы чем-то расстроены. Хуже — у Вас меланхолический припадок! Я спрашивала у Вас в чем проблема, но ответа так и не дождалась. Очевидно, придется действовать Вашими же методами!
С этими словами она села напротив следователя, от души плеснула в стакан из полупустой бутылки и одним глотком выпила, даже не поморщившись. Фигаро пару раз хлопнул округлившимися глазами, крякнул и молча протянул даме соленый гренок, но Мата и не подумала закусить «Верхнюю фракцию» — действительно отвратительную водку местного разлива. Вместо этого она сложила руки на обширной груди и принялась буравить следователя взглядом. Было видно, что Марта Бринн намерена сидеть так ровно столько, сколько потребуется. И, в случае необходимости, допить все содержимое бутылки.
Фигаро вздохнул и подвинул к домохозяйке газету трехдневной давности. Аршинный заголовок, казалось, вопил: «ЖУТКОЕ УБИЙСТВО НА ЖЕЛЕЗНОМ РАЗЪЕЗДЕ! Жандармы взрывали друг друга алхимическими бомбами! Источник в управлении намекнул на возможность ритуального самоубийства!»
— Ага! — Марта удовлетворенно кивнула. — Я так и знала. Вас расстроил этот жандарм, Винсент. Я слышала ваш разговор краем уха и, честно говоря, не могу понять, чем Вы еще можете ему помочь.
— А что если могу? — Фигаро смотрел мутным взглядом куда-то за плечо Марты. — Все эти погибшие люди…
— Стоп! — Марта хлопнула в ладоши. — Фигаро, можете не продолжать. Я этот Ваш разговор вижу на версту вперед. «Ах, какой ужас, я мог спасти этих людей, но ничего не сделал. А ведь мой долг как гражданина и сотрудника ДДД…» Вот Вы мне скажите: Вы что, лично их убили?
— Нет, но дело в том…
— Вы знаете, как бороться с такими колунами, как этот?
— Нет, — честно признался следователь, — не знаю. Псиониками, обычно, занимается Инквизиция или Орден Строгого Призрения.
— А что бы случилось, если, к примеру, Вы бы столкнулись с этим душегубом нос к носу?
— Ну… Скорее всего, он бы меня прибил.
— Так почему Вы убиваетесь?‥ Фигаро, я, честно говоря, не понимаю Ваше нытье по поводу «я, мол, не на службе». Если Вы жандарм и идете домой с дежурства, Вы разве не вмешаетесь, увидев, скажем, ограбление? Или, там, насилие над молоденькой курсисткой?
— Вмешаюсь.
— То-то и оно! И любой вмешался бы. Есть долг службы, а есть принципы, общие для каждого, будь он жандарм, следователь или дворник. Другое дело, если Вы один, и у вас из оружия только зонтик, а грабителей трое и у них револьверы. Сами пропадете почем зря и помочь не сдюжите.
— Но Смайл…
— Ах, не надо мне рассказывать про начальника жандармерии! Его папаша — старший инквизитор. Смайл наизнанку вывернется чтобы доказать отцу, что он уже большой мальчик. Но и Смайл не виноват в смерти этих жандармов. Отдал глупый приказ? Да, может быть. Но он-то их не убивал. Хотел как лучше. Кто ж знал, что этот колдун такой крепкий орешек? Охотился наш Винсент на кабана, а нарвался на дикого дракона.
…Некоторое время следователь молча сидел, глядя в окно. Снег прекратился, и в разрывах туч то и дело мелькало тусклое солнце. У замерзшей Строчки с ледяных горок катались дети, приспособив под салазки старые ящики, широкие струганные доски, а то и просто кусок рогожи. Куш с Хоржем еще с утра взяли снасти, ручной бур и отправились на реку — удить рыбу. «Рыбалка в ополонке, она, значит, самая правильная!», — сказал тогда важно Куш. «Посидел, поймал, замерз — выпил стакан для сугреву. Посидел, поймал…»
— Тетушка Марта, Вы только что неплохо прочистили мне мозги. — Фигаро улыбнулся. Черт, я веду себя как истеричный отрок, которому не дала королева бала!‥ — он провел рукой по лицу и скривился. — Пойду, умоюсь. Или нет, — схожу-ка я в баню! Ничто так не помогает после запоя как хорошая баня. С веником! Березовым! Ух!‥ А потом… Где у Вас телеграфный справочник? Мне надо найти одного типа.
— Это еще кого?
— Его имя и фамилия Вам ничего не скажут. Он алхимик.
— Ваш приятель?
— Скорее, наоборот. Но он может мне помочь. А если он поможет мне, то, быть может, я сумею помочь Винсенту. В конце концов, моя вина в том, что случилось с его людьми…
— Фигаро!
— Что, тетушка Марта?
— Идите в баню.
Интерлюдия: За три дня до разговора на кухне
Некоторые мужчины говорят, что женщины не в состоянии оценить собственную внешность правильно.
Не верьте в это. Эти разговоры — еще большее вранье, чем тот бред, что несут с трибун политики. Другое дело, что женщины не все и не всем говорят вслух, но это, в конце концов, просто часть исконной женской мудрости, о которой не нам, мужчинам, судить.
Марине Флер часто говорили, что она очень хороша собой.
Никто лучше нее самой не знал, что это неправда.
О, в свои неполные тридцать шесть она все еще была недурна: идеальные ноги, которые не стыдно выставить напоказ (не мужики-шовинисты, нет — женщины с некрасивыми ногами — вот кто придумал длинные юбки!), высокая грудь, тонкие белые руки. Бедра чуть широковаты, но, в конце концов, даже в наши времена, когда идеалом красоты стали высохшие малокровные девицы, падающие в обморок от двух лишних фунтов набранного веса, это нельзя считать недостатком: мужчинам всегда приятно, когда есть на что посмотреть (и не только!). Одним словом, с фигурой у Марины Флер все было в порядке.
Лицо… Ну, здесь природа явно вспомнила о суровых викингах и их белокурых возлюбленных, одной рукой машущих платком отплывающему драккару, а другой небрежно держащих за рога дикого буйвола — чтобы не сбежал. Были ли у древних скандинавов буйволы — это еще вопрос, но то, что скулы Марины были не в меру широки, а губы не по-женски тонки — факт.
Зато глаза и волосы… Глаза у Марины Флер были того необычного и очень редкого цвета, который кое-кто называл «фиалковым», но это неподходящее название для глубокой синевы,
