собой, выпрыгнув, как чертик из коробочки.
— Мостовая, второй номер! — крикнула она извозчику. — Тот кивнул, взялся за вожжи, причмокнул, и сани, поскрипывая, сорвались с места.
«Будь что будет — отвезу его к себе домой!», — думала Марина.
…Ей даже не пришло в голову, что подобноее решение было, как минимум, странным и уж точно — весьма скоропалительным. Сознание Марины заливал мягкий белый туман, вызывающий приятную щекотку где-то за глазными яблоками и заставляющий ее чувствовать себя…
Хорошо.
Марина Флер чувствовала себя просто прекрасно.
…На то, чтобы подняться к Марине в квартиру, у Виктора ушли остатки сил. В спальне он послушно дал снять с себя плащ и туфли, сам попытался снять шарф, но только запутался в нем, едва не затянув на собственной шее шерстяную петлю. Отрицательно покачал головой в ответ на предложение принести воды и рухнул на кровать, швырнув свой чемоданчик в угол. Марина подумала, что он потерял сознание, но внезапно Виктор открыл глаза.
— Марина… Послушайте… Я прошу… нет, я умоляю Вас: не вызывайте врача. И жандармов не надо. Я все Вам объясню, только позже. Помогите…
Его лицо осунулось, веки сомкнулись и через секунду Виктор уже спал.
В голове у Марины что-то щелкнуло и странный жемчужный туман, в котором до сих пор тонули все ее мысли и сомнения, пропал.
Некоторое время она просто стояла рядом с кроватью, не в силах пошевелится. Ее слегка тошнило, головная боль накатывала тупыми волнами, но хуже всего были панические вопли собственного внутреннего голоса.
Зачем она это сделала?
Зачем притащила к себе домой мужчину, с которым знакома, без малого, две минуты, да еще и больного? Почему не отвезла его в лечебницу? Или, хотя бы, не вызвала жандармов? Подруги Марины считали ее не в меру взбалмошной, и это было, отчасти, правдой, но дурой она никогда не была. Но вот он — незнакомец в ее постели. И в этом нет ничего романтического: Марина тряслась, как осиновый лист.
Зачем, почему?
Потому что он попросил ее? И она ему поверила?
Она еще раз внимательно вгляделась в его лицо. Без сомнения, красивый мужчина. Да, в нем было что-то странное, возможно даже, он скрывал какую-то темную тайну, но опасным он Марине не показался. Он приехал в чужой город, где был вынужден задержатся на неопределенное время и здесь с ним приключилась какая-то беда. Этот Виктор… Он сказал, что едет на Последнюю Заставу, железнодорожную станцию, пути от которой идут только к Дальней Хляби — жуткому месту на далеком севере, где живут ссыльные колдуны и солдаты легендарного Белого полка, которые их охраняют. Девять из десяти историй про всякие колдовские ужасы были, так или иначе, связаны с Дальней Хлябью и если хотя бы в половине из них была щепотка правды… Марина вздрогнула.
Что он там забыл? О какой ссылке шла речь? Загадка.
Она вздохнула и растрепала руками волосы. Подошла к столу, налила в бокал вина, пригубила и, сев в кресло, задумалась.
Вызывать жандармов было глупо. Особенно теперь, когда она притащила этого Виктора к себе, и он спит у нее в кровати. Да и что она им скажет? Не в заложницах же он ее держит! Вызвать лекаря? Но сейчас Виктор мирно спит, да и жар у него, похоже, спал. Не будить же его теперь! В конце концов, рассудила Марина, он сам должен знать, что делать при этих его странных приступах. Если это, конечно, был приступ. Похоже, мужчина просто страшно устал и держался только на остатках нервной энергии. Почему? Он от кого-то убегал? Загадки, кругом загадки…
— Боже мой, какой сумасшедший вечер! — произнесла она вслух.
Звук собственного голоса успокоил ее. Спать, немедленно спать! Вряд ли этот Виктор — вор. Его кошель, вспомнила она, был набит золотыми империалами. Убийца? Ха! Насильник?
…Здесь мысли Марины приняли несколько фривольный оборот. Мужчина в ее постели не был похож на насильника, но даже в этом случае, она бы, наверное, не возражала…
Стоп! Она одернула себя, резко помотав головой. Конечно, длительное отсутствие мужского общества никогда не шло на пользу женщине, однако же, это не повод терять голову. На дворе глухая ночь и самым разумным, в данном случае, было бы лечь спать. Утро, как говорится, вечера мудренее, да и не похоже было, что Виктор проснется в ближайшее время.
Она еще раз вздохнула и сняла с кресла теплый плед. Ночевать, похоже, придется на кушетке: в комнате для гостей не топили уже недели две. Но, все-таки, какой необычный вечер! Прямо как в романах, которые так любит Мари Воронцова. Прекрасный кавалер — колдун-инкогнито из столицы, приезжает в провинциальный городок, где банда некролекарей творит запрещенные ритуалы, а на кладбище по ночам разгуливают мертвецы-реаниманты…
Марина зевнула, сунула под голову вышитую подушку и закрыла глаза. Через минуту она уже спала.
Утро выдалось морозным и солнечным.
Снежные тучи исчезли без следа, и над городом раскинулось бездонное темно-синее небо. Сугробы искрились праздничными фейерверками, сосульки на карнизах перестреливались солнечными зайчиками, на улицах раздавались веселые крики извозчиков и детский хохот — где-то играли в снежки. Городок проснулся после бури, потянулся всеми улицами, и принялся стряхивать с себя снег: по тротуарам уже маршировала армия дворников с лопатами, и было ясно: снежным бастионам не устоять.
Марина проснулась около девяти. Виктор все еще спал, но выглядел значительно лучше: тени под глазами почти исчезли, а на щеках появился призрачный румянец. Некоторое время она понаблюдала за спящим мужчиной, потом пошла на кухню, умылась и принялась готовить скромный завтрак: яичница, сырная нарезка и салат.
Пока она раздумывала, откупорить ли ей бутылку сидра или ограничится зеленым чаем, в коридоре заскрипели половицы и на пороге кухни появился Виктор.
«Инкогнито» выглядел смущенным, но в его темных глазах искрилась улыбка. Марина заметила, что он все еще хромает на правую ногу, однако умирать Виктор явно не собирался.
— Утро доброе, Марина, — он смущенно переминался с ноги на ногу.
— Доброе, доброе, — она строго посмотрела на него. — Вам не кажется, что кому-то нужно многое объяснить?
— Да, да, конечно… Вот только… Можно я отлучусь минут на десять в ванную комнату?
— О? Разумеется. Давайте быстрее, завтрак стынет.
Он кивнул и вышел, а Марина подумала: «Он даже не спросил, где у меня ванная. Как будто знал…»
Минут через пятнадцать она не выдержала, открыла дверь в коридор и крикнула:
— Виктор! Вы там не уснули?
