Не прошло и двух минут, как в конце галереи появился Генрих со сбитым набок воротником и всклокоченными волосами, словно его только что трепала буря. На ходу он приводил себя в порядок. Лицо его вытянулось, когда он узнал де Курси.
— Мне сообщили о посланнике из Англии, а я вижу здесь вас, де Курси. Что это значит?
— Что мадам де Гершевиль и я воспользовались первым предлогом, чтобы я мог передать Его Величеству королю это чрезвычайно важное послание, — ответил молодой человек, доставая письмо и опускаясь на одно колено.
Смуглые щеки Генриха порозовели, когда он узнал знакомый почерк. Нервным движением он сломал печать, быстро прочитал короткое письмо и снова обратил свой взор на де Курси.
— Вам известно, по какой причине эта дама хочет меня видеть?
— Да, сир. И если я могу себе позволить высказать свое мнение, то мне кажется, было бы очень желательно, если бы Его Величество принял приглашение этой дамы. Речь идет о крайне важном деле. Думаю, о том самом, какое вызвало такой страшный гнев Ее Величества.
— И мадам де Верней что-то знает об этом?
— Без всякого сомнения, сир. Я уверен, что король будет удовлетворен теми сведениями, которые получит от маркизы.
— Откуда, черт подери, она может знать об этой истории больше, чем другие?
— Потому что приняла в ней участие... из чисто христианского милосердия.
— Из христианского милосердия? Маркиза? Вы смеетесь надо мной, де Курси!
— И в мыслях не имел, Ваше Величество!
Король пронзил подозрительным взором стоявшего перед ним навытяжку де Курси.
— А ведь он говорит правду! — заключил Генрих. — Ну что ж, это хорошо. Поедемте со мной.
Часть вторая
Между Сциллой и Харибдой
Глава 7
Запутанный клубок
Король поручил Тома распорядиться о карете. Она должна была быть закрытой, и подать ее нужно было к маленькой дверце в тыльной стороне дворца, дабы избежать любопытных взоров. Хлопоты о карете были очень кстати де Курси, заодно он зашел в конюшню и забрал из своей седельной сумки плащ, в который был завернут хлыст. Король уселся в карету один, посадив рядом с собой только Тома, что тронуло молодого человека до глубины души, — он почувствовал себя доверенным лицом Его Величества.
Ехали в полном молчании. Генрих знал о своем громком голосе и о том, что у кучера могли быть ушки на макушке. Его молодой компаньон держал данное самому себе слово: король должен был услышать всю правду из уст мадам де Верней. Он сообщил лишь о том, что, покидая особняк, встретил принца де Жуанвиля. Король нахмурил брови, но промолчал. Однако, когда они подъехали к особняку, распорядился:
— Пойдите и узнайте, здесь ли еще принц?
Молодой человек сначала поспешил заглянуть в конюшню, но не увидел там крупного гнедого жеребца лотарингца. Успокоенный Генрих, — принц был опасен лишь своей легкомысленной болтовней, — вылез из кареты и взбежал по лестнице, направившись прямо в будуар Генриетты, куда вошел, как свой, не стучась. Но дверь за собой не закрыл, что позволило Тома, который скромно остался ждать в галерее, видеть все, что происходило в комнате.
Внезапное появление короля не застало маркизу врасплох. Она тщательно подготовилась к визиту Его Величества, к великому огорчению принца де Жуанвиля, которому было уделено всего несколько минут. Все остальное время маркиза посвятила выбору туалета и остановилась на домашнем, без фижм и высокого ворота, платье из бледно-голубого бархата, который так хорошо оттенял яркую синеву ее глаз. Узенькая кружевная оборка обрамляла рукава и глубокий вырез, от которого у любого мужчины закружилась бы голова. Высоко подобранные волосы были заплетены в толстую косу, и она, спускаясь к ложбинке меж грудей, словно бы для того, чтобы прикрыть их, лишь подчеркивала чернотой воронова крыла белизну нежной шеи и упругих полушарий. Как решил про себя Тома, искусная Генриетта не столько оделась, сколько разделась в тех пределах, которые позволяли приличия, сохраняя при легкомысленном наряде необыкновенную серьезность и даже важность. Поднявшись навстречу Его Величеству, маркиза едва удержалась от довольной улыбки: король явно возбудился, он дышал прерывисто, а щеки его вспыхнули. Глядя на короля, она медленно проговорила:
— Входите, месье де Курси. Вы, должно быть, уже сообщили королю часть той истории, которую Его Величество должен был узнать.
— У меня было слишком мало времени, мадам, — ответил, внезапно охрипнув, молодой человек.
— Да, я поняла это. Вы сделали все, чтобы король как можно скорее появился в моем доме. Соблаговолите сесть, Ваше Величество, — добавила она и указала на просторное кресло.
— Я сел. И что же вы хотели мне сказать?
— Хотела сказать, что вчера вечером, а точнее, этой ночью я возвращалась с праздника, который устроила королева Маргарита, и возле Нового моста меня остановил барон де Курси. С него потоком текла вода, потому что он только что искупался в Сене. Он держал в своих объятиях почти обнаженную девушку. Выходя из таверны, он заметил, как эта девушка бежит к реке, куда она и бросилась, ни минуты не колеблясь.
— И эта девушка...
— Была, без всякого сомнения, той, на которой совсем недавно женился маркиз де Сарранс. Должна сказать, что состояние ее было весьма плачевным. Поглядев на нее, я поняла, что мой долг, поскольку она осталась в живых, оказать ей помощь, и привезла ее к себе.
Забыв и о недовольстве, и об игривых мыслях, которые невольно забродили в голове Генриха, он обратился в само внимание.
— Мадам де Сарранс? Вы хотите сказать, она здесь?
— Да, сир. У нее жар и лихорадка, болезнь лишила ее сознания. Я бы попросила короля соизволить подняться и взглянуть на нее. Моя мать сидит возле ее постели.
— Я не соизволяю, я прошу вас дать мне возможность посмотреть на нее!
Они поднялись на следующий этаж и вошли в спальню, где благодаря опущенным шторам царил мягкий полумрак. Мадам д'Антраг сидела возле постели больной, в руках у нее был платок, и она осторожно вытирала им пот, струящийся по лицу Лоренцы. По-прежнему без сознания, Лоренца металась по подушке, бормоча бессвязные слова. Бывшая фаворитка Карла IX встала со своего места и молча поклонилась вошедшему королю.
Ее дочь тем временем раздвинула шторы, потом быстрыми шагами вернулась к постели и, сняв с больной одеяла, отодвинула их к изножью кровати.
— Посмотрите сами, сир. Что вы об этом думаете?
Желая показать королю следы хлыста на теле Лоренцы, на бедную девушку не стали надевать рубашку. Следы плетки больше не кровоточили, но вздулись и покраснели.
