— Прости, Аниса, что без цветов, у нас принято дарить девушкам цветы, но их просто нет в округе.
— Почему ты извиняешься? Не надо. Я все понимаю. Хотя, наверное, это приятно, когда тебе что-то дарят.
— А тебе никогда ничего не дарили?
— Только мама! Давно!
— Извини!
— Перестань!
— Какой красивый наряд на тебе, — сказал Лебеденко. — Белый цвет на фоне выжженной травы, мрачных строений смотрится.
— Я рада, что тебе нравится.
Старший лейтенант, всегда находивший слова, чтобы выразить мысль, сейчас растерялся. Помогла Аниса:
— Ты очень напряжен, Андрей! Не волнуйся.
— Легко сказать! Но я постараюсь. Пойдем к реке?
— Пойдем! — согласилась девушка.
Старший лейтенант затушил окурок, по привычке положив его в накладной карман костюма спецназовца, поправил «Винторез».
Молодые люди подошли к реке. Широкой, но мелкой и быстрой. Аниса спросила:
— В России есть такие реки, как эта?
— Есть, но в горной местности. На Кавказе или на Урале. Но больше глубоких, полноводных, по которым плавают теплоходы, катера. Рек в России много.
— А пустыня есть?
— Есть степи. Пустыни, как таковой, нет!
— Мама говорила, что в Союзе, тогда так называлась твоя и ее родина, очень красивые леса. Особенно березовые. Я никогда не видела березу. На что она похожа?
Лебеденко улыбнулся:
— На тебя! Такая же стройная, красивая и светлая.
— Я, наверное, не смогу жить в России. Все будут считать меня дикаркой. Да я и есть дикарка, к тому же полукровка.
— Перестань! Никакая ты не дикарка и не полукровка. Ты очень хорошая и очень красивая.
— Ты тоже хороший! Я слышала, что в России многие пьют. Ты тоже пьешь вино?
Лебеденко ответил машинально:
— Нет, вино терпеть не могу. Больше водку или спирт. Но выпиваю редко. А если ты захочешь, совсем брошу. И пить и курить.
— Ты говоришь так, будто уверен, что я стану твоей женой!
— Не уверен, но… знаешь… не привык я ходить вокруг да около… поэтому скажу, если бы ты стала моей женой, то… счастливей меня не было бы человека.
Девушке явно польстили слова офицера, который нравился ей. А если честно, то даже больше чем нравился. Особым женским чутьем Аниса видела в Лебеденко того единственного, посланного ей богом мужчину, который может не только защитить ее, но и сделать счастливой! Молодые люди продолжили разговор, не подозревая, что из кишлака со скамейки у высокого дувала за ними наблюдают Рахим и командир группы.
Старейшина рода, видя наряд девушки и то, как она ведет себя с молодым офицером, вздохнул:
— Кажется, Аниса встретила своего жениха.
Вьюжин согласился:
— Похоже на это. Что значит, придется забирать девушку от вас, Рахим.
— Что ж, такова воля Аллаха! Да и не место этому прекрасному, но обреченному на быстрое увядание цветку здесь, вдали от своей исторической родины.
— Так ты отпустишь ее?
— Да, отпущу! Если девушка спросит разрешения. Хотя Аниса спросит. Она воспитана и послушна, но в наших традициях. Каково ей будет в огромной и незнакомой России?
Майор заверил старейшину:
— Не волнуйтесь, старший лейтенант, да и мы все ее в обиду не дадим. А привыкнет она быстро, потому что придется жить в закрытом городке. Конечно, по сравнению с твоими владениями военный городок целый город, но защищенный от внешнего мира, точнее, скрытый от него!
Рахим проговорил:
— И все же я на твоем месте, майор, сейчас попридержал бы молодого офицера.
— Почему?
— Во-первых, вам еще выполнять задание, и неизвестно, чем закончится ваша командировка в Афганистан. А девушка будет ждать. Если старший лейтенант не придет за ней, это нанесет ей сильный, если не губительный удар. Нет ничего страшнее обманутых, независимо по какой причине, надежд. Надежд на изменение жизни! Во-вторых, неизвестно, разрешит ли офицеру забрать девушку вышестоящее командование. У нее же даже афганского паспорта нет, только свидетельство о рождении на языке фарси. И в-третьих, позволят ли вам вообще вернуться сюда после успешного выполнения задания? В восьмидесятые годы советские разведгруппы забирались вертолетами сразу после отработки задач. Я участвовал в той войне, как и отец Анисы, и знаю, что такое боевой рейд. Эвакуация может состояться по варианту, когда вас сразу перебросят в Таджикистан или Узбекистан! Что тогда делать девушке?
Вьюжин ответил твердо:
— Вы не знаете Лебедя, того офицера, что гуляет с Анисой. Вы не знаете моих подчиненных. Вы не знаете современных методов ведения боевых действий силами спецназначения неармейской структуры. А посему только одно может помешать нам вернуться, это смерть. Гибель всей группы. Но моим ребятам приходилось работать в очень сложных, практически безнадежных в плане выживания условиях. И они побеждали врага. Побеждали, потому как другого исхода не допускали. Да, здесь мы потеряли одного товарища. Случайно, но потеряли. Да, нам предстоят тяжелые времена, тяжелая и неравная схватка с врагом. Но мы, Рахим, победим. И вернемся. И за Анисой и за прапорщиком, которого временно похоронили в Хатарском ущелье. Я не оставлю его тело на чужбине ни при каких условиях. Если останусь жив. А старший лейтенант? Если Андрей полюбил девушку, то никакой приказ не заставит его бросить Анису. Он скорее снимет погоны и останется здесь, чем обманет ее! Но я не допущу подобного развития событий. Сумею убедить командование в необходимости переброски группы вместе с девушкой подчиненного. И никакие паспорта нам не нужны. Вот так, Рахим!
Старейшина улыбнулся:
— Узнаю русских! И до чего вы напористый народ! И боевой. Поэтому население к вам во время войны относилось если не с восторгом, то терпеливо, без ненависти. Воинов на Востоке уважают. Будь то друг или враг! А вы воины. А сейчас отношение улучшилось. Я не беру в расчет банды террористов и ваххабитов. Они чужаки для всех. Мирное население вспоминает русских по-хорошему, добрыми словами. К американцам отношение другое. Те пришли сюда непонятно зачем. И с террористами справиться не могут, и афганцев за людей не считают. Называют дикарями. Закрылись в своих лагерях и защищают не народ, а своих солдат. И солдаты, скажу, у них не в пример русским. Слабаки. Но хватит об этом! Мне надо делами заниматься.
Вьюжин спросил:
— Прекратить прогулку молодых?
— Зачем? Пусть гуляют! Хоть до утра! Для них сейчас время перестало существовать. Анисе это просто необходимо. Ведь она не просто так белое платье надела!
— В этом есть скрытый смысл?
— Да!
— Какой?
— Она вышла на свидание в свадебном платье. А это значит, готова отдать себя вашему офицеру, майор. Навсегда, до конца жизни. Аниса сделала выбор.
— Но Лебедь не поймет этого! Он же ничего в местных обычаях не соображает! Может, подсказать ему?
Рахим отрицательно покачал головой:
— Не надо, майор! Пусть они сами разберутся в себе! Не надо только мешать им!
— Понятно!
Рахим ушел. Проводив старейшину взглядом, Вьюжин вызвал часового на крыше. Им на данный момент оказался Дубов.
— Пост, я — Первый, ответь!
— Пост на связи!
— Как дела?
— Нормально! Любуюсь, как кадрит ханумку наш доблестный Лебедь! Лихо он подцепил ее, ничего не скажешь. Молодчина!
Майор повысил голос:
— Тебя за каким чертом на пост выставили? Лебедем любоваться? Как обстановка вокруг кишлака?
— Все спокойно, командир!
Вьюжин, немного подумав, сказал:
— Ты вот что, Дуб, выбери момент, да вызови Андрея. Скажи, что белое платье на Анисе — свадебный наряд. Следовательно, девочка ждет от него предложения, так пусть он не лоханется! И действует по обстановке, но не на виду у кишлака!
— Может, это лучше вам сказать ему? А то он подумает, что подкалываю, да пошлет подальше!
— В принципе правильно сделает, но мне заниматься этим нельзя. Так что делай, что сказано, и не забывай, ночью должны вернуться Бурлак с Гончаром. Ты, как я понял, до утра выставлен?
— До 4 часов!
— Так вот. И появиться ребята могут с любой стороны, не исключено — из колодцев. Будь внимателен. Тебя кто меняет?
— Мамай обещал заступить!
— Его я сам проинструктирую, но и ты продублируй мой приказ! Вопросы?
— Да какие могут быть вопросы? Связываюсь с Лебедем. Нет, серьезно, он сейчас пошлет меня на хрен!
— Тебе не привыкать! Конец связи!
Вьюжин, отключив связь, прошел в дом Рахима, где командиру группы и проводнику Махдуму была выделена отдельная комната. Разведчик читал книгу. Вьюжин решил вздремнуть. Ему предстояло лично встретить с задания Буракова и Гончарова.
Выполняя указания Вьюжина, Дубов вызвал Лебеденко:
— Лебедь, Дуб! Слышишь?
Еще бы старший лейтенант не слышал прапорщика, находившегося от него на расстоянии в триста метров.
