рев и крики толп, выстроившихся на городских улицах, они почти заглушали гром барабанов и многоголосье труб. Колонну возглавили Стражи, впереди развевалось знамя с Белым Пламенем, и еще Стражи ехали вокруг Айз Седай, охраняя их, сдерживая людскую массу; следом выверенными шеренгами шагали лучники и копейщики, на груди у них – знак Пламени. Трубачи смолкли, едва колонна вышла из города и повернула на юг, но вслед со стороны города катился приветственный шум. Эгвейн то и дело оглядывалась, пока деревья и холмы не скрыли стены и башни Фал Дара.
Скачущая рядом с девушкой Найнив тряхнула головой:
— С Рандом все будет хорошо. С ним Лорд Ингтар и двадцать воинов. Все равно ничего не поделаешь. Мы обе ничем не поможем ему. – Она бросила быстрый взгляд на Морейн; подтянутая белая кобыла Айз Седай и Ланов высокий черный жеребец составляли необычную пару неподалеку от двуреченцев. – Пока еще.
Колонна все больше начала забирать к западу, и двигалась она не очень быстро. По шайнарским холмам даже пехотинцы в полудоспехах не могли ни идти скорым шагом, ни держать долго хороший темп. Тем не менее отряд продвигался как можно быстрее.
Лагерь каждый вечер разбивали поздно, Амерлин разрешала останавливаться лишь когда последнего света едва хватало, чтобы расставить палатки – уплощенные белые купола, в которых едва можно было выпрямиться во весь рост. Одна палатка – на пару Айз Седай из одной Айя, и у Амерлин и у Хранительницы – отдельные шатры. Морейн ночевала в одной палатке с. двумя сестрами из Голубой Айя. Солдаты спали на земле, в своем собственном биваке. Стражи – завернувшись в плащи возле шатров, отведенных для тех Айз Седай, с которыми они были связаны узами. Палатки Красных сестер со стороны выглядели странно одинокими – Стражей подле них не было, в то время как у палаток Зеленых царил чуть ли не праздник – две Айз Седай засиживались допоздна, болтая с четырьмя Стражами, которых они привели с собой. Однажды к палатке, которую Эгвейн делила с Найнив, подошел Лан и, подозвав Мудрую, отошел с нею чуть поодаль. Эгвейн всматривалась в ночь мимо откинутого клапана палатки. О чем они говорили, Эгвейн не слышала, но под конец разговора Найнив взорвалась в гневе, вернулась в палатку, завернулась в одеяла и в корне пресекла любые попытки с ней заговорить. Эгвейн показалось, что щеки у Найнив мокры, хотя та и прятала лицо под уголком одеяла. Лан еще долго стоял в темноте и смотрел на палатку. Ушел он не скоро. После этого он больше не приходил.
Морейн к двум двуреченкам не подходила, лишь кивком приветствовала, проходя мимо. Похоже, все время она разговаривала с другими Айз Седай
— со всеми, кроме Красных сестер, – отъезжая с ними немного в сторону от колонны. Амерлин позволяла несколько раз останавливаться для отдыха, но весьма ненадолго.
— Может, у нее на нас и свободной минутки больше нет, – с грустью заключила Эгвейн. Морейн была единственной знакомой ей Айз Седай. Вероятно, – хотя ей не хотелось этого признавать, – единственной, кому она с уверенностью могла доверять. – Она нас нашла, и вот мы на пути в Тар Валон. Теперь у нее, и другие дела появились, ей не до нас.
Найнив тихо хмыкнула:
— Я поверю, что ей нет до нас дела, только когда она. умрет – или мы. Скрытничает она, хитрюга этакая.
К ним в палатку приходили другие Айз Седай. Той первой ночью после отъезда из Фал Дара Эгвейн чуть до небес не подпрыгнула, когда полог откинулся и в палатку, пригнувшись, шагнула пухлая, широколицая Айз Седай, с седеющими волосами и отстранение– рассеянным взглядом темных глаз. Она глянула на лампу, висящую под пологом палатки, и пламя стало чуть больше. Эгвейн показалось, будто она что-то почувствовала, ей показалось, будто она что-то увидела вокруг Айз Седай, когда пламя стало ярче. Помнится, Морейн говорила, что однажды, – когда девушка будет более тренирована, – Эгвейн сумеет увидеть, когда другая женщина станет направлять, и будет в состоянии указать на женщину, способную направлять, даже если та ничего и не делает.
— Я – Верин Матвин, – улыбнувшись, сказала женщина. – А вы – Эгвейн ал'Вир и Найнив ал'Мира. Из Двуречья, что некогда было Манетерен. Сильная кровь, да. Она поет.
Эгвейн переглянулась с Найнив; они поднялись.
— Нас зовут к Престолу Амерлин? – спросила Эгвейн.
Верин рассмеялась. На носу у Айз Седай заметно было чернильное пятнышко.
— Ну что ты, нет. У Амерлин есть чем заняться, и дела поважнее, чем две молодые женщины, которые еще даже и не послушницы. Правда, никогда не скажешь о ее планах. У вас обеих значительный потенциал, особенно у тебя, Найнив. Наступит день… – Она замолчала, задумчиво потерев нос пальцем прямо поверх чернильного пятнышка. – Но сегодня не тот день. Эгвейн, я пришла сюда, чтобы дать тебе урок. Боюсь, ты торопишься и ставишь телегу впереди лошади.
Встревоженная Эгвейн оглянулась на Найнив:
— А что я сделала? По-моему, ничего такого?
— О, ничего плохого. Нет, не совсем так. Кое-что опасное, возможно, но не неверное. – Верин опустилась на брезентовый пол палатки, подогнув под себя ноги. – Садитесь, обе. Садитесь! У меня шея заболит на вас снизу смотреть. – Она поерзала, устраиваясь поудобнее. – Садитесь.
Эгвейн уселась, скрестив ноги, напротив Айз Седай и изо всех сил старалась не смотреть на Найнив. Незачем выглядеть виноватой, до тех пор пока не узнаю, виновата ли я. И тогда, наверное, тоже не надо.
— Что такого я сделала – опасное, но не неверное?
— Ты направляла Силу, дитя.
Эгвейн только рот разинула. Найнив взорвалась:
— Это попросту смешно! С какой стати мы идем в Тар Валон, если не за этим?
— Морейн мне… То есть Морейн Седай мне давала уроки, – выдавила из себя Эгвейн.
Верин подняла руки, жестом прося тишины, и они замолчали. Она могла выглядеть рассеянной, но она была Айз Седай, в конце концов.
— Дитя, по-твоему, Айз Седай немедленно начинают обучать любую девочку, которая заявляет, что хочет стать одной из нас, обучать тому, как направлять? Ладно, думаю, ты не совсем "любая девочка", но в то же время… – Она серьезно покачала головой.
— Тогда почему именно ее? – требовательно спросила Найнив. Для нее уроков не проводили, и Эгвейн не была уверена: не задевает ли это обстоятельство самолюбия Мудрой.
— Потому что Эгвейн уже направляла, – терпелива отвечала Верин.
— И… И я тоже. – Радости в голосе Найнив
