чтобы его никто кроме меня не услышал.
— Ты когда-нибудь видела что-то подобное?
Слева от меня встал Ансгар. В отличии от меня, его оружие было в руках. Ветер еле заметно посвистывал в трещинах щита, а навершие булавы из отцовского черепа глядело своими пустыми глазницами на жуткую картину.
— Видел, — ответил я. — И даже видел хуже.
— Что ты имеешь ввиду.
— На моих глазах разрушили подобный город.
— Значит, это можно разрушить? — обрадовался Ансгар.
— Разрушить можно всё. Но разве мы пришли сюда, чтобы рушить?
Ансгар бросил на меня взгляд полный надежды, однако его губы даже не шелохнулись. Ответить должен был я, но я последовал его примеру и промолчал. Затем я вскинул руку и указал на широкую тропу, протянувшуюся от главной дороги к двум девятиэтажкам неподалёку от нас.
— Старик указывал пальцем на них.
— Инга, ты уверена?
Я не стал лгать.
— Я ни в чем не уверена. Он указывал сюда, и надо понимать, что с расстояния почти в два десятка километров его палец мог накрывать десятки домов. Довольно неточный ориентир, но мне этого достаточно. Мы разделимся на три отряда, и пойдём параллельно друг другу по улицам между домами.
— И что мы будем искать.
— Мух.
Мы разделились на три отряда, один из которых возглавлял я, второй — Осси с Бэтси, а третий, где было больше всего людей — Ансгар. Парень сопротивлялся из-за боязни, что мы потеряемся, и ему ранее не доводилось бродить среди построек из застывшей крови. Но стоило нам зайти на первую улицу и дойти до середины домов, Ансгар увидал меня сквозь пустые окна нежилых квартир, а я сумел разглядеть на его обеспокоенном лице улыбку.
Солнце освещало пустые улицы. С выступающих козырьков подъездов свисали пульсирующие маслянистые вены, а если заглянуть внутрь — в тени можно было разглядеть лестницу, уводящую на этаж выше. Сложно было назвать дома заброшенными. Скорее — незаселёнными. Стены не были расписаны местной молодёжью различными надписями, с потолка не свисали сталактиты из обугленных спичек и от каждого угла не разило мочой. Образцово показательный двор.
Под ногами стелилась утрамбованная земля, на которой ничего не росло. Будто мертвая почва, и в доказательство моих мыслей мне на глаза попалось подобие невысокой ограды из переплетений сосудов, тянущейся от одного подъезда к соседнему. За такими оградами как правило жильцы первых этажей высаживали клумбы с цветами. Здесь же — лежали комки земли, припорошённые странной пылью. Я осмотрелся повнимательнее. Здешняя пыль лежала всюду. Её природа была мне не ясна, однако, когда между домов завыл ветер, и сильный поток ударил нам в лица, я увидел как со стен потоки воздуха стряхивали крохотные хлопья, которыми оказалась струпья свернувшейся крови на поверхности бесчисленного количества сосудов.
Ветер приносил пыль ото всюду; с крыш, со стен, выносил целые облака из пустующих квартир вместе с оглушительным рёвом. Казалось, что мы оказались где-то далеко в беспощадной пустыне. Песок скрипел на зубах и заставлял мои глаза слезиться.
Мы прошли домов двадцать, и с каждым новым пройденным подъездом меня охватывало странное чувство. Словно моя нога уже ступала по этим улицам. На глаза постоянно попадалось что-то знакомое. И чем больше я взирал на возвышающиеся над нашими головами девятиэтажки, тем сильнее я понимал значение слова «дежавю». Знакомом было всё.
Я решил проверить себя.
Улица, по которой мы шли, прерывалась в конце дома перекрёстком, от которого направо уходила перпендикулярная улица, и тянулась она между пятиэтажками. Так было в моём городе, из прошлой жизни.
Мы дошли до конца дома, и я приказал всем остановиться. Я подошёл к углу, приложил ладонь к покрытой венами стене и выглянул из-за угла. Пустая дорога сразу же терялась за соседним домом, и мне не нужно было считать этажи. Их количество было ясно с первого взгляда. Пятиэтажка. Я не могу говорить за весь город, но этот перекрёсток, эти улицы и дома, — всё точь-в-точь как в моём городе, где я родился.
Моя голова закружилась от нахлынувшей волны мыслей, вскипятивших кровь во всём организме. Если бы я не был кровокожим — потерял бы сознание. И это точно! Дыхание участилось. Мне даже показалось, что я начал задыхаться. Но в глазах так и не потемнело.
Я отошёл от дома и вернулся в начало отряда. От перекрёстка до конца улицы — домов тридцать. Я точно это знаю, потому что ни раз прогуливался с родителями по улицам нашего города, а потом с новой матерью бегал от одного обрушившегося остова здания к другому, прячась от очередного обстрела. Каждый подвал кишел людьми. Их было так много, что даже крысам не где было спрятаться. Найти свободное местечко было практически невозможно, но женщина с ребёнком на руках обладает особой магией, способной раздвинуть вспотевшие людские тела в стороны и дать пройти внутрь. Только теперь я понимаю, зачем она взяла меня с собой.
Мы выжили. Выжили вместе.
Через окна соседнего дома я увидел лицо Ансгара. Он смотрел на меня в ожидании команды, которую я отдал немедленно, махнув рукой в конец улицы. Между домами началась суета, поднялась пыли. Почти пять сотен кровавых доспехов вздрогнули, издав на всю улицу громкий треск.
Мы шли вперёд, а солнце над нашими головами неумолимо тянулось куда-то за дома, словно хотело побыстрее спрятаться и не видеть всего того ужаса, что в скором времени заполнит улицы «возрождающегося города».
Глава 22
Я не видел конца улицы. Широкая дорога врезалась в горизонт и терялась там за зернистой пеленой песчаных ветров. Я прекрасно понимал, что уже скоро пылающий небесный диск окончательно скроется за домами и оставит нас в кромешной тьме. Я бы мог продолжить свой путь, но мне всегда приходится держать в голове тот факт, что вместе с нами идут смертные. Я бросил взгляд в пустое окно соседского дома и увидел на противоположной улице устало идущего Ансгара. Хочешь не хочешь, а привал сделать придётся. Да и вопроса с размещением быть не может, когда тебя окружает целый город. Пустой! Каждая квартира в твоём распоряжении! Жаль нет бухла, сигарет и чистых шлюх! Здесь можно было закатить такой кутёж, что весь город потом еще долго бы отмывался от последствий страшной пьянки. Эх, мечты-мечты!
Дома на правой стороне улицы набросили на нас глухие тени. Я попытался заглянуть в ближайшее окно дома на противоположной стороне. Ничего. Глухо. Пустота
