что хотела, но боль стёрла всякую мысль о том, чтобы улыбаться этой победе. Я коснулась края его плаща, пока он разделывал меня, вложила в него нить силы моего Имени. Вариация трюка, который я использовала с костяными приспособлениями, созданными для запуска боеприпасов гоблинов, хотя это было гораздо более деликатно. Если бы я сосредоточилась, то смогла бы получить смутное представление о том,
где находится эта частица силы, поскольку она была такой же частью меня. И прямо сейчас он кружил слева от меня. Плоть снова срослась, когда аспект, который я забрала у
Одинокого
Мечника, сделал своё дело, хотя мне было больно, что мне пришлось использовать эту карту в начале боя. С этого момента отдача будет уменьшаться, и я смогу использовать его ещё только два раза. Мои ноги мягко ступали по снегу, когда я сосредоточилась, чтобы следить за тем, где находится герцог, поражённая тем, как быстро он передвигается. Прямо впереди был ледяной шпиль, и примерно через три удара сердца, по моим оценкам, он будет за ним. Я выдохнула пар и позвала своё Имя, создав копьё теней, которое в мгновение ока разрушило шпиль.
Давайте посмотрим, как он справился с тем, что оказался по другую сторону. Я ринулась к нему ещё до того, как копьё покинуло кончики моих пальцев, поэтому я вышла из тумана как раз в тот момент, когда герцог поворачивался в мою сторону. Я замахнулась, кряхтя от напряжения, край лезвия ухитрился рассечь кончик его носа, когда он плавно откинулся назад. Движением запястья я отразила удар, рассекая край его правого глаза как раз перед тем, как наши тела соприкоснулись. Он закричал от гнева, когда мы покатились по земле. В отличие от фейри, я знала, как справиться с собой, чтобы выйти победителем, когда мы затормозим. В отличие от него. Я ударила его по кровоточащему лицу, отводя меч, звук моего кулака, сокрушающего кости его носа, был сладчайшей из мелодий. Порыв ветра отбросил меня от него, но мне удалось удержаться на ногах и сразу же вернуться к нападению. Он взмахнул своим фальчионом, даже не пытаясь ударить меня, смещение воздуха, вызванное ударом, усилилось, пока не превратилось в шквал, который сбил меня с траектории.
Я изменила угол наклона, не дрогнув, и рубанула его по плечу. Я поморщилась перед ударом: я недооценила свою силу, удар должен был попасть в броню, а не в шею. К моему удивлению, мой клинок врезался прямо в серебристый металл. Я почувствовала, как плоть поддалась под ним, хотя и не глубоко. Мой меч, к сожалению, теперь застрял. Его свободная рука указала на мою грудь, и копьё ветра, ударившее в меня мгновение спустя, сбило с ног. Вместе с переломом половины ребер и проколом лёгкого, судя по ощущениям. Мне удалось достаточно крепко сжать свой меч, чтобы он последовал за мной, в то время как моё тело с глухим стуком ударилось о ледяную стену позади меня. Я закашлялась кровью, чувствуя, что лёгкое, которое он пробил, уже начинает наполняться. Дьявол раздери, эта магия ударила, как лошадь.
— Восстановление, — прохрипела я.
Медленно, почти неохотно, я почувствовала, что рана начинает заживать. Это было похоже на то, как если бы меня снова ударили ножом, Безжалостные Боги. Мне всё равно удалось подняться на ноги. Рука герцога лежала на его доспехах, он выглядел потрясённым. И испуган, я видела, впервые с тех пор, как началась дуэль.
— Что это за безумие? — рявкнул он. — У тебя не хватит сил даже прикоснуться к моей защите.
Я вытерла кровь с губ и широко улыбнулась.
— Думаю, ты прав, — сказала я.
Первый эффект от силы лжи. Это не принесло мне окончательной победы — фальшивое пророчество не было достаточно хорошо составлено для этого — но я коснулась истории настолько, что смогла её изменить. Достаточно, чтобы появился шанс победить. Дыра в моём лёгком закрылась, хотя мои рёбра всё ещё чувствовали себя так, словно по ним топтался клан орков. С единственным оставшимся здоровым глазом и разбитым, кровоточащим носом герцог вышел вперёд, но он больше не выглядел таким невозмутимым. С рычанием ярости он взмахнул рукой вверх, и я восприняла это как сигнал к тактическому отступлению. Я запрыгнула на стену позади себя и перемахнула на другую платформу. Хороший инстинкт, обнаружила я мгновением спустя. Ветры бушевали по кругу, охватывая всю ширину ледника, а затем обрушились вниз, как рука разгневанного бога — вся масса разбилась, как стекло, и погрузилась под воду, посылая волны во все стороны, которые заставляли ледники раскачиваться, как корабли в шторм. Герцог Яростного Шквала не двигался, крылья удерживали его в воздухе, пока его взгляд искал меня.
Решив доблестно свалить от этого исчадия преисподней, я спряталась за ледяным шпилем и продолжила свой побег.
Луч энергии в его плаще сказал мне, что он был в движении мгновение спустя, когда я сосредоточилась. «Снова погружается под воду», — подумала я. У него закончились трюки? Или, возможно, фейри не позволяли себе быть слишком изобретательными. Если бы они могли принимать слишком много решений, их истории могли бы разворачиваться не так, как следовало бы. Я прикинула, где он вышел из глубины, и двинулась, чтобы обойти его с фланга. Я почувствовала, что герцог остановился и улыбнулась. Я причинила достаточно вреда, чтобы существо теперь насторожилось. Казалось, он прятался под ледниковым утёсом, поэтому я тихо подкралась к вершине и позволила струе силы влиться в ноги только тогда, когда пришло время прыгать, оскалив зубы и подняв меч. «Ещё один глаз», — подумала я. Если бы я могла лишить его зрения, биться стало бы намного проще.
Я поняла, что облажалась примерно на полпути к земле.
Герцог Жестоких Шквалов не был подо мной, ожидая, когда его пырнут ножом. Там был лишь его плащ. «Ловушка!» — и я буквально подпрыгнула при мысли о том, что попаду в неё. Вокруг меня образовался шар воздуха — та же магия, которую он использовал в начале боя. В ударе сердца от того, как мои ноги коснулись земли, воздух затвердел, поймав меня, как муху в янтаре. Я осталась висеть, едва способная дышать, когда ледяной шпиль замерцал и превратился в герцога. Белоснежно-бледный фейри улыбнулся и лениво махнул рукой, шар уменьшился до размеров моего тела, прежде чем подняться выше в воздух, увлекая меня за собой.
— Рано или поздно, — сказал он, — паразитов ловят. Не устроить ли нам им зрелище, достойное
