исполнители, которыми напрямую распоряжается сам Верховный Инквизитор. Как следствие — исполнители на местах могут даже не знать друг друга, не встречаться в коридорах и не обмениваться сплетнями, как это обычно бывает во всех человеческих коллективах и спецслужбы — не исключение, а скорее даже наоборот.
— Итого. — подводит итог майор, отодвигая от себя пепельницу: — я не знаю о подобного рода операциях Инквизиции, но это не значит, что их нет. Кроме того, моя способность говорит не о том, что было на самом деле, а о том, как именно воспринимает себя человек, который связан с … вашим артефактом. Она может думать, что работает на Верховного Инквизитора, а на самом деле — работать на Антимагию, например.
— Вы в это верите? — спрашиваю я. Майор мотает головой.
— Вряд ли. — говорит он: — исключать такую вероятность рановато, но я не верю. Потому что эта ваша Мария…
— Ваша Мария. — поправляет его Читосе. Майор бросает на нее быстрый взгляд и хмыкает: — хорошо. Просто Мария — Западная Звезда упомянула, что она подчиняется Верховному Инквизитору непосредственно. А это наш почерк, так и работает Инквизиция. Так что как следователь и профессионал могу сказать, что скорей всего это — операция Инквизиции по отводу вашего внимания от … чего бы то ни было.
— А вы работаете на организацию, которая пытается отвести наше внимание … от чего бы то ни было… — продолжил я.
— От маньяка, который калечит и убивает девушек. — говорит Юки: — а давайте их всех тут поубиваем?
— Я тут ни при чем. — поясняет Такаги-сан: — все только что объяснил. Более того — я вам помог выйти из этого тупика, без меня вы бы дело закрыли и закончили на этом. Нет, спасибо сказать, вы — сразу убивать. Вот, — поворачивается он ко мне: — это и есть проблема чертовых штурмовиков, вы ни хрена не думаете, вам лишь бы головы поотрывать. Ну оторвете вы мне голову и что? Ощутите чувство глубокой моральной удовлетворенности?
— Такаги-сан, а что вы можете сказать о самом Верховном Инквизиторе? — спрашиваю я.
— Да ничего. — пожимает тот плечами: — никто его и не видел. Так что тут вряд ли могу быть вам полезен.
— Вот и прекрасно. — говорит Юки: — теперь мы все-таки убьем его?
— Да что с ней не так? — хмурится майор: — может вы на нее намордник наденете, Сумераги-сама? Ненормально в таком нежном возрасте испытывать такое сильное желание убивать людей.
— Это подростковое. — машу рукой я: — пройдет. Пожалуйста, помогите мне, Такаги-сан, я очень не хочу расстаться с вами … вот так.
— Ну… варианты есть. Например — вы просто выйдете через вот эту дверь, и мы забудем об этом разговоре и о том, что вы угрожали мне оружием… снова. — говорит майор. Он знает, что этот вариант — дохлый и я тоже знаю об этом. Если мы просто уйдем — то можно попрощаться с возможностью найти того, кто стоит за делом 68. Мы и доехать до Токио не успеем, как Мария-сан и Кикуми — исчезнут как утренняя роса, останется лишь их пустой дом, или еще хлеще — приезжаем мы на место а там живет семейная парочка и трое детей и никаких Марий и Кикуми в глаза не видели, а живут тут вот уже двадцать лет. Такие вот трюки Штази использовала — с ума людей сводили, мебель им переставляя по ночам, или меняя замки к ключам. Люди начинали сомневаться в своей собственной адекватности.
— Это не вариант. — качаю головой я: — Такаги-сан, поймите, меня сейчас очень интересует безопасность Кикуми-тян, которая оказывается живет под одной крышей с агентом Инквизиции, которая пытается отвести нас в сторону от преступника, сотворившего такое. А что, если она и есть этот преступник, или находится в сговоре с ним? Мы выйдем отсюда, вы позвоните своему начальству, начальство примет меры и мы никогда больше не увидим Кикуми-тян. В этом случае мы будем очень разочарованы.
— И убьем тебя наконец. — говорит Юки. Сейчас она вовремя, думаю я, пусть будет этот контраст между уравновешенной и сдержанной Сумераги-тайчо и ее бешенными псами, которых она еле сдерживает.
— И всех твоих подчиненных. — добавляет Юки: — и все ваши чертовы дома спалим. И собаку твою закопаем. — с собакой уже перебор, думаю я, скоро нам и в самом деле придется намордник с собой носить и Юки от прохожих оттаскивать. Чтобы не покусала.
— Все-таки это ненормально. — вздыхает майор ЕИВ Инквизиции: — и чего ты так на меня взъелась?
— Потому что ты покрываешь этого урода! А он Кикуми руки и ноги отрезал! Поживи-ка без ручек и ножек, господин майор! — в конференц-рум становится еще холодней и в воздухе начинают конденсироваться снежинки. Читосе и Юки воспринимают ситуацию с Кикуми очень близко к сердцу, а для Юки майор — еще и воплощение «гири» — так называемого долга жизни. От которого она всю жизнь страдала и только недавно Акира помогла ей переосмыслить свое отношение. И Юки теперь «никому ничего не должна, а кому должна — тому прощает».
— Да не покрываю я его! — хлопает ладонью по столу майор, от чего подпрыгивают и звенят стаканы в подстаканниках: — я и сам такого урода поймать хочу! Вот возьму отпуск без содержания и с вами поеду! В частном порядке!
— Такаги-сан? — открывается дверь и в нее просовывается Томоко, маг-пирокинетик: — все в порядке? Ой! — глухая возня, что-то падает, звук удара.
— Обязательно было ее бить? — закатывает глаза майор: — уже второй раз за сорок восемь часов и все по голове. Я ж говорю, твои девчонки себя в руках совсем держать не умеют. Сперва эта Акира ваша…
Я не отвечаю. Я — занят. Киваю Юки на господина майора и выскакиваю за дверь вместе с Читосе. Возня, звуки ударов, Томоко, которую втащили внутрь — этого достаточно, чтобы господа инквизиторы подняли тревогу, а нам тревоги не надо. Пусть мы пока и не определились со статусом этого конкретного подразделения и самого майора Такаги, пусть мы все еще ведем переговоры — но лучше вести их, имея преимущество. В комнате на диване сидит лейтенант и листает тетрадку, увидев наши лица, он отбрасывает тетрадь в сторону и встает, но это все, что он успевает сделать. Читосе в доли секунды оказывается с ним рядом мощным ударом ноги в грудь впечатывает его в стену. Лейтенант сползает по стене вниз, хватаясь за грудь и хрипя. Прежде чем остальные в комнате успевают среагировать, Читосе оказывается
