– Духи воды от нас отвернулись. По глупости дяди отвернулись. И весь урожай завял. А работать в гильдию ни дядя, ни тетя идти не хотели. Это дом бросать, это гильдию искать. – Стала заламывать тонкие пальцы. Затем махнула рукой, отбросила за спину светлые волосы и хмыкнула. – Думали переждать, когда духи смилостивятся и простят. Молили их, обращались к ним, а те не отзывались. Позвали меня к себе дядя с тетей, отдали последние куски мяса и хлеба, вырученные за остатки овощей, и спросили, хочу ли я им помочь. И, конечно, я сказала, что хочу. И перед духами послушно поклялась, что слова мои искренние, – засмеялась горько, руки к груди прикладывая. – Что помогать буду до тех пор, пока дядя с тетей в помощи моей нуждаются. И долго… Долго я им помогала. А потом устала.
Руки опустила, погладила по серой куртке и одернула полы. Голову выше подняла и шагнула в сторону Роми.
– Когда уже новый дом с моей помощью построили, когда мне здоровье и мечты о своей семье отварами и грязными руками знахарок загубили. Когда я стала забывать и путаться в именах наемников, которые в лесок наш ходили нечисть убивать. И когда нечисть эта чаще стала появляться и как‑то хитрее себя вести, – нервно посмеялась и оборвала смех коротким рыком. – Хитрая нечисть завелась в последние периоды у нас. Прямо никому в руки не давалась! И наемники эти несчастные чуть ли ни каждый рассвет к нам в лесок, через наш дом, без толку ходили. И когда отмечать все стали, что я с возрастом становлюсь лишь краше, а моя помощь – ценнее. Вот тогда я и убила дядю с тетей!
Всплеснула руками и широко улыбнулась. Обвела нас всех взглядом, и я вновь с трусостью не справился, отвел глаза. В лице холодно стало, а в голове пусто как никогда раньше.
– Как убила их, так и помощь моя им стала больше не нужна. Все, клятва распалась! Что не смеешься, увалень?! – обратилась к Норкору, сжимая кулаки. – Не смешно тебе? Вот и мне не смешно было, когда на меня всем Фадрагосом охоту объявили. И кто? Наемники. Те самые, что на мне ерзали и пыхтели. А больше никто к нам в дом не захаживал! Они наябедничали!
Я смотрел на нее украдкой, видел безумную улыбку. Видел сухие глаза, блестящие не от слез, а от едва скрытой ярости. Мы столько слышали о ней плохого и ничего не слышали о том, что плохого происходило с ней.
– Если бы не Лиар, – не оглядываясь на него, произнесла она, – отдали бы меня под суд защитникам. К нему я забралась в дом. Спряталась в сараях, а он наткнулся и спрятал от всех. Пока прятал, влюбился. А потом бежать нам с ним пришлось. Когда родители его меня нашли, тогда и пришлось бежать нам. Теперь вот ходит за мной следом, хоть вины за ним никакой нет. Я грабила и убивала, а он чист перед духами. Разве что, родителям обо мне врал.
– Прости, – прохрипел я. – Зря я спросил.
Она услышала, но отреагировала не так, как я ждал. Подскочила быстро и пнула меня по ноге. Больно не было, но от неожиданности я вскочил и уставился в прищуренные глаза эльфийки.
– За собой следи, слабак! У тебя‑то уж точно в прошлом что‑то интереснее моего кроется. Иначе что ты среди нас забыл?
Я ощутил на себе взгляды всех и вернулся в вечер с костром. С костром гораздо выше того, что горел теперь. С костром на берегу реки…
– Роми, остаешься караулить.
От голоса Асфи, резко нарушившего тишину, я вздрогнул. Сердце сорвалось с цепи, в грудь ринулся воздух, и я едва не захлебнулся им. Стрекоза уже давно потеряла ко мне интерес и с ненавистью рассматривала остальных.
– Все равно спать не ляжешь, пока не допишешь свои заметки, – продолжала говорить Асфи. Кажется, тень смятения легла даже на лица васовергов, а она вела себя так, словно не слышала историю Стрекозы. Подошла к своим вещам, отряхнула одеяло и стала укладываться. – Я поднимусь до рассвета и разбужу всех. Нам нужно до заката спуститься в лес.
– До рассвета?! – изумилась Стрекоза. – Ты обезумела, человечка! Луна уже давно прошла больше половины своего пути!
– Как хочешь. – Усевшись и удерживая над собой одеяло, Асфи пожала плечами. – Я проснусь до рассвета, соберу свои вещи, один раз позову вас, а затем уйду. Кто захочет, пойдет со мной. Остальным я покажу место на карте, где у нас будет остановка. Как потом будете меня искать, мне неинтересно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Поерзала на твердом камне, вздохнула шумно, кажется, ругаясь себе под нос, и улеглась спиной к нам.
* * *
Только я закрыл глаза, устраиваясь на твердом камне удобнее, как уже вскочил от громко голоса:
– Подъем!
Сердце колотилось в груди, голова кружилась. Вокруг стелился полумрак, а прохлада мигом воспользовалась тем, что одеяло съехало, и пробралась под одежду. Я потер глаза и, щурясь, старался осмотреться. Неподалеку от меня кто‑то шевелился. Над серым горизонтом все еще темнело звездное небо; сторона, где рождалось Солнце была скрыта за камнем. Два силуэта возвышались неподалеку: один высокий – кажется, Ромиар, а второй… Асфи? Точно, ее голос.
– Просыпаемся, быстро завтракаем, собираемся и начинаем спуск! – продолжала кричать она, упирая руки в бока.
Со стороны васовергов послышались громкие зевки, и вскоре воины ловко поднялись на ноги и стали трясти рогатыми головами, словно звери. Елрех уселась, сонно оглянулась и принялась поправлять волосы. Я решил последовать примеру остальных и постараться сбросить сон быстрее.
Вскоре небо озарилось розовой дымкой, костер затрещал с новой силой, а над ним забурлила вода в котелке. Хоть Асфи и настаивала на скором уходе, васоверги ее не послушались – отошли на высокий уступ молиться Солнцу. В это время мы с Елрех разделили остатки ужина на равные десять порций, разлили по всем бурдюкам воды из одного ведра, а остальным запасом напоили скотину. Что с ней делать дальше, Асфи так и не сказала. Гарпун ведь уже довезли до нужного места, а теперь воз спускать по скалам – только тормозить себя. Может, Асфи забыла об этом?
Елрех осталась с завтраком возле скотины, выбирая их общество вместо общества васовергов, а я отправился обратно к костру. Возле него обнаружил сонную Стрекозу, зябко натягивающую на себя плащ Лиара. Рядом с ней сидел и сам Лиар, попивал травяной отвар и смотрел на холодный кусок мяса в миске. Ромиар, видимо, завтракал до зари, вместе с Асфи, либо просто ничего не ел. Он сидел у костра и вновь крутил в руках странную подсказку. А вот Асфи в лагере не было. Короткий вопрос Ромиару позволил получить от него кивок в сторону уступа.
Я прошел под переплетением ведьмовского указателя, но под открытое небо выходить не спешил. Стоя в тени, разглядывал темноволосую девушку. Она повисла на гарпуне, прижимаясь к нему щекой, и смотрела на стену. Что она увидела? Задумалась… Огонь потух в карих глазах, а уголки губ опустились, снова отражая грусть.
– Асфи, – тихо позвал я, выходя к ней.
Она посмотрела на меня лениво, но вскоре, словно пришла в себя, нахмурилась. Выпрямила спину, отстранилась от гарпунника и постучала по нему ладонью.
– Что? – спросила строго.
– Что делать со скотиной? Тащим воз обратно?
Асфи посмотрела вдаль лишь на мгновение, после чего поинтересовалась:
– Как обстоят дела с едой?
– Хочешь их заколоть? – я не был настолько дураком, чтобы не понять, к чему она клонит.
Асфи повела острыми плечами, тонкими пальцами надавила на морщинку между бровей, будто хотела ее разгладить, но безуспешно.
– Незачем добру пропадать, если нам нужнее, – пояснила и повернулась лицом к острову. Вытянулась на носочках, закладывая руки за спину, и добавила: – Реши сам, отпустить животных или вести с нами вниз. В лесу найдем приличное место для стоянки, где сможете разделать их и я позволю вам всем дольше отдохнуть. Воз… Воз. – Опустила голову, разглядывая края уступа, и хмыкнула. – Гарпунник, веревки и все остальное, что сюда волокли, – все скинуть в озеро. Пусть тебе с этим помогут васоверги. Или нет, – цыкнула недовольно и покачала головой, касаясь большим пальцем надутых губ. – Я отправлю их сюда сама, а ты держись в это время от них подальше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
