Стрекоза молчала, лишь выше подняла подбородок. Я переводил взор от нее на Асфи, не узнавая последнюю. Что‑то было в ней незнакомое, отталкивающее, пугающее.
– Ну же, смелее. – Ее губы растянулись в ласковой улыбке, но эта улыбка отличалась от той, которой я обычно не мог наглядеться. Она вызывала оторопь, озноб и недоброе предчувствие. – У тебя такой приятный голос, что я готова слушать его снова и снова. А ты молчишь…
Асфи
Эльфийка стояла передо мной, нагло демонстрируя уверенность. Смотрела с вызовом и с готовностью держала кинжал. Кинжал…
Что же она собиралась сделать с Кейелом?
Я старалась не замечать его , не касаться даже беглым взглядом. Опасалась, что если увижу порез… Духи Фадрагоса… Об этом даже думать было опасно. В глазах сразу темнело, к горлу подступала тошнота, и колючий страх пробирал все тело.
Она угрожалаему кинжалом? Зачем ей кинжал в ссоре с ним ?
Я, маскируя усмешкой волнение, медленно выдохнула. Постаралась взять себя в руки, но в ушах до сих пор стояли пронзительные крики безумной эльфийки. Чем бы все тут закончилось, если бы я не появилась?
– Ты проглотила язык, Стрекоза?
– Он оскорблял духов! – наконец‑то, заговорила она. И опасно шагнула к нему, заставляя меня внутренне напрячься. – Он перекладывал на них смертные грехи!
Ее передернуло. Она перехватила кинжал удобнее. Меня затрясло. От страха? От злости? Не знаю…
– Я покажу ему, как духи велики, когда он начнет молить их о спасении, – тише произнесла она.
Огонь плясал за ее спиной. В диком танце из стройного силуэта родились тени, пробежались по стволам и листве, над головами застывших у костра существ. В этих тенях я увидела монстра на четырех лапах, бегущего за человеком. А затем они оба упали и скатились во тьму земли…
Листва надо мной зашумела так громко, что перекрыла все звуки и у меня заложило уши. Вынудила поднять голову. Каменное сердце, охваченное внезапным холодом, превратилось в лед, а через миг он с легкой болью треснул и рассыпался ледяной крошкой. Осколки упали под ноги, заключая меня в кольцо. В ловушку… Я поморщилась от непонимания. Разве меня можно напугать болью?
Луна безучастно наблюдала за мной. За нами. За происходящим.
Зачем тебе это?
На мой немой вопрос она не ответила, но ответ возник в мыслях сам по себе… Я вздрогнула.
Слепо нащупала рукоять кинжала, хоть и понимала всю его бесполезность против Вечного Свидетеля. Прищурившись и схватив воздух ртом, я потерялась во всем: во времени, в реальностях, в событиях. За спиной, в самой гуще тьмы, померещилось движение и жуткий, знакомый шелест. Лунный свет вдруг застал врасплох, и я отступила, стараясь уйти в тень. Ожившие монстры, зашумевшие в округе, не пугали так, как блеклый ночной взор Луны.
Казалось, все это видение захватило на несколько секунд, но, кажется, прошла лишь секунда. Стрекоза вновь привлекла внимание целенаправленным шагом к Кейелу. Последним шагом, разделяющим их. Он даже не пытался встать. А я искала взглядом окровавленный арбалетный болт. Где он? Потерялся во мхе и траве?
Его нет. Нет в этой жизни.
– Отступи! – я не узнала своего голоса. Гортанного, тяжелого, плотного. Всю глотку свело тем же колючим холодом, как и тело. Язык едва ворочался, зубы не удалось разжать.
Шелест ночных охотников усилился за спиной и, вытащив кинжал, я обернулась. Тьма застыла густой стеной. Казалось, если войдешь в нее, то увязнешь и не сможешь двинуться. Но ночных охотников не было… Всего лишь очнулась память.
– Он не умрет, – с трудом добрались до слуха слова Стрекозы, будто прошли эхом через сотни километров, залитых водой. – Но он должен быть наказан за свои слова, человечка! Либо пусть отрекается от них!
– Отойди от него, – убедившись, что за спиной никого нет, я посмотрела на непослушную воровку.
Она помотала головой и спросила:
– Или что? А что ты мне сделаешь?
Что я ей сделаю?
– Я нужна тебе. Ты сама сказала, что мы все нужны тебе! Что ты сделаешь мне? Призовешь духов, которых он оскорбляет, чтобы сжечь мне кожу?! Но потом сама же залечишь! – И расхохоталась. – С помощью духов!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Духи… Странное состояние медленно стало спадать, хоть и ощущение, что мы окружены взорами со всех сторон никуда не исчезло. Стал отступать страх. Появилась уверенность, в голове сами по себе сложились в одну единую связь множество событий.
Если со Стрекозой ничего не сделать, то она рано или поздно со своей безумной верой доберется до Кейела. И после этого я точно убью ее… Зато сейчас я могу воспользоваться шансом. Я бегло оглядела существ у костра и мигом выцепила Архага.
– Последнее предупреждение Стрекоза: отойди от человека.
Она рассмеялась, оборачиваясь к васовергам и запрокидывая голову:
– Вы слышали? Она меня предупреждает! Будто мы не успели рассмотреть под слоем ее напускной грубости и гнева доброту. Или ты думаешь, человечка, что я смерти боюсь? Я ни ее не боюсь, ни тебя!
Ее смех звучал омерзительным скрипом железа внутри, сводя скулы и вызывая желание заткнуть уши. Или заткнуть ее…
– К сожалению, твой язык нам еще пригодится.
– Что? – с широкой улыбкой переспросила она, не расслышав меня. И через секунду потеряла ко мне последний интерес, вновь возвращаясь вниманием к Кейелу. – Ты будешь отрекаться от своих слов, еретик?!
Он ответил не сразу, но ответ был для меня очевиден и не вызывал ничего, кроме уважения:
– Не буду! Посмотри на себя, эльфийка, ты и теперь готова сильнее очернить себя, ради духов.
Факт того, что обо мне снова все забыли, что меня снова ни во что не ставят, не огорчал, а всего лишь убеждал в правильности решения.
Я опять посмотрела на Луну и прошептала:
– Я не боюсь тебя.
Луна предсказуемо молчала. Она, как и духи, не выбирала наш путь за нас, а всего лишь принимала его.
– Архаг, – обратилась я и показала жестом руки, чтобы он поднялся.
Кейел со Стрекозой уже стояли друг напротив друга. Она с кинжалом, он с кулаками. На что он рассчитывает с таким раскладом? Его безграничная доброта не приведет его ни к чему хорошему.
Слепая доброта, слепая вера, слепая жадность… У каждого найдется своя слепота.
– Поднимайся, – пояснила я непонятливому васовергу. – И подержи воровку.
Стрекоза опять отвлеклась от Кейела и вскинула брови. Бесстрашно оглянулась на поднимающегося Архага, фыркнула насмешливо и пожала плечами. Видимо, ее разобрало любопытство, как далеко я зайду.
– Я много раз видела таких существ, как ты, Асфи, – елейно заговорила она. – Ты не сделаешь ничего такого, чего не сможешь потом себе простить.
Это была моя вечная ошибка… Пора исправлять ее.
Архаг подошел к девице, и я одобрительно кивнула ему. Темноволосый васоверг легко и осторожно взял худые локти и завел их ей за спину. Она не сопротивлялась, лишь поморщилась, обозначая, что мужские прикосновения ей неприятны.
– Ты веришь, что если он изнасилует меня на глазах у всех, я буду разбита и стану послушной?
Я удивилась ее вопросу. Надо же…
Подошла к ней вплотную и немного приподняла голову, чтобы видеть зеленые, как свежая трава, глаза. Ответила предельно честно:
– У меня не настолько испорчена фантазия.
Она недоверчиво нахмурилась.
– Архаг, держи ее крепче. И подойди ближе к костру. Тут лучше видно. Не хочу случайно убить ее. Потом придется тратить время на поиски нового союзника.
– Что ты собралась делать? – наконец‑то, мелодичный голос прозвучал с опаской.
– Я просила тебя по‑хорошему, – напомнила я, стягивая с худых плеч девушки куртку. – Быть может, я добрая, но у меня есть терпение. На тебе оно закончилось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Острое лезвие легко разрезало тесемки рубашки, беззвучно распороло ткань. Грудная клетка эльфийки застыла на миг, а затем заходила в частом дыхании.
– Что ты делаешь, человечка? – в какой‑то необычной тишине, когда не слышалось ни шороха, спросила Стрекоза.
