мимо засеянного пшеницей, мимо полукруглой обветшалой остановки и завернули на асфальтированную дорогу. Слева за кирпичным забором гуляли козы, справа приглашал внутрь открытой дверью магазин, из которого выходили дети с бутылкой оранжевой газировки.
– Смотрите! – воскликнула Полина, привстала и высунула голову в люк на крыше.
Октябрина посмотрела вперед и – почувствовала, как кровь в ней похолодела. На газовой трубе над дорогой на канате висел висельник. Сшитый из тряпок, набитый ватой манекен, грустно наклонивший голову к дороге.
– О, с прошлого года не сняли что ль? – оживился Боря.
Арсений тихо выругался.
– Прости, я забыл, – прошептал он, когда свернул к очередному полю, и поглядел на Октябрину. Она сидела ни жива, ни мертва. – Твою налево, я совсем забыл.
– Ничего, – прохрипела бледная Октябрина. А потом уже громче, прокашлявшись, спросила. – А зачем он тут висит?
– Да я спрашивал как-то у продавщицы в «сельпо», – подхватил Боря, – она сказала, что какие-то подростки веселились, решили чье-то пугало закинуть.
– Пугало? – удивилась Полина и села. Волосы ее разлохматились, но выглядела она все еще мило. – И не сняли?
– Прижилось, хрен знает.
Больше Октябрина ничего не спрашивала, а Арсений сидел мрачный, сжимав руль в ладонях. На лбу его пролегла морщина. Выглядел он даже старше своих тридцати двух, хоть прежде Октябрина и сомневалась в его возрасте. Глазам его все еще было не больше двадцати.
Они ехали мимо ржавых, оставшихся еще с советских времен указателей, обозначений деревень и СНТ, колхозов, которых тут уже давно не было, и одиноких, убежавших от деревень, домиков. У некоторых даже стояли машины.
У каких-то парников в поле Арсений поставил машину на «паркинг».
– Ты куда? – спросила Октябрина и огляделась. Не похоже, чтобы тут проходил фестиваль.
– Нам огурцы для ужина нужны, скоро темнеть будет, – сказал Арсений и выпрыгнул на дышавшую жарой улицу. Октябрина выскочила следом.
– А это твой парник?
– Нет конечно, откуда он тут у меня?
– Чего?! – Октябрина обогнала Арсения и встала перед ним.
Арсений остановился, хмыкнул и поставил руки перед грудью.
– Нам нужны огурцы, я пойду за огурцами, – он сказал это медленно, словно темп речи как-то мог повлиять на осмысление слов, обошел девушку и зашагал к огромному парнику.
– Так разве можно? – спросила она его, когда Арсений уже зашел в парник и начал обрывать огурцы с куста.
– Я думаю, от пяти огурцов у них не убудет. Зимой куплю, заплачу и так вдвое больше. Вот и верну долг.
– А камеры?
– А что камеры? А, не, их тут нет, не бойся. Я много раз проверял.
– И что же, они не замечали пропажи огурцов?
– Пяти огурцов? – Улыбнулся Арсений и показал Октябрине улов. Действительно, на фоне десятков, если не сотен кустов, пять огурчиков выглядели как мелочь. – Ну ладно, если ты так переживаешь, вытащи у меня из кармана деньги и оставь здесь столько, сколько посчитаешь нужным.
Он повернулся к Октябрине боком и качнул бедром. Октябрина глядела на него как на умалишенного. Арсений захохотал.
– Да я не шучу. Вон, карман, вытащи и положи.
– Нужно записку положить!
– Какую записку? – все еще смеялся Арсений. – Достань огурцы, ой, блин, эти, деньги и положи на стульчик.
Тогда-то Октябрина и обратила внимание на стульчик у входа. На деревянном стульчике стояла железная коробочка с прорезью.
– Это сюда…
– Ага. Сюда кладут деньги, если кому-то огурцы нужны. – Арсений усмехнулся. – Я же не стану у простых людей воровать. Этот парник деревенские сделали, продают куда-то. Но отсюда брать можно, я у деревенских спрашивал.
– А как же деньги не крадут? – Октябрина все-таки вытащила из теплого кармана штанов Арсения сто пятьдесят рублей и сунула в ящичек.
– Он приклеен. И стул привинчен к стенке, попробуй.
Октябрина попыталась пошатнуть стул, но удивилась, когда поняла, что даже чуть сдвинуть его не смогла. Ящик тоже не двигался.
– Мне сказали, что в ящике там тоже лежит что-то. Типа отслеживающего устройства для телефона что ли. Короче, ящик просто так тоже не сопрут. Ну, или сопрут, но потом найти его можно тоже.
Октябрина сама усмехнулась. Такой смекалки она еще не видела и вряд ли бы до такого додумалась.
К вечеру они приехали на заправку – встали на огромной стоянке, поодаль от остальных машин. Позади виднелся забор кемпинга, сверкало в лунном свете озеро. Октябрина даже не поняла, сколько километров за день они успели проехать. До пункта назначения, судя по картам в интернете, четыреста километров, им еще ехать – так сказал Боря. А еще Боря сказал, что они выехали в «приключение», поэтому обычный путь из пункта «А» в пункт «Б» им не подходит.
Полина с Борей направились к будке у входа в кемпинг, а Арсений пригласил Октябрину посидеть на траве. Он вытащил из багажника полотенце, расстелил и подал руку девушке. Октябрина улыбнулась.
Мимо неслись машины. Боря сказал, что по этой дороге ехали на юг, так что в машинах – десятки семей, надувных кругов и надежд на беззаботные десять-четырнадцать дней отдыха. Октябрина вдыхала вечерний воздух – разогревшийся за день асфальт, сухая трава, пыль дорог, пронесенная на сотни, а то и тысячи километров. Арсений сначала лежал на траве, раскинув руки, потом подумал, что, наверное, трава у дороги не слишком-то чистая, и сел рядом, накинув на плечи куртку, и о чем-то задумался. Лицо у него было напряженное.
– Всегда бы вот так сидела, – сказала Октябрина. Путешествие, первое за много лет, ее разморило, вскружило голову, и она позволила себе прислониться к боку Арсения своим. Арсений не отодвинулся, он вовсе не пошевелился.
– Понимаю, – сказал Арсений. – Я тоже вот так любил сидеть и смотреть на машины. Ездить тоже.
– Я бы жила вот так всегда. Мне так хотелось, так хотелось… – Она осеклась.
– Чего хотелось?
– Ну, вот так, путешествовать, ехать куда-то, – сориентировалась Октябрина. – Хочется как-то вырваться хоть куда-то. Я так никогда не ездила.
– Ты никогда не ездила далеко на машине? – удивился Арсений, а Октябрина кивнула и поправила толстовку на плечах. – Все когда-то бывает в первый раз.
– Это-то понятно. Но я не настолько свободная, как вы, – выдавила Октябрина тихо. – Смогу ли я также ездить? Это вы меня сейчас позвали и взяли, а я? Я-то…
– Все у тебя получится, почему ты думаешь, что нет? – Арсений улыбнулся.
– Да не надо вот так.
– Как «так»?
– Так. Говорить, а не верить в то, что говоришь.
– Почему ты думаешь, что я не верю в то, что говорю?
– А ты что, думаешь, я на самом деле смогу изменить свою жизнь? – Октябрина отстранилась, посмотрела на него. – Я не
