Со стороны же противника, начинали распространяться слухи о том, что это всё натворил я. Правда очень неуверенно и осторожно, словно они и сами сомневались. Тут в очередной раз помогла моя женитьба, на которой было проведено освидетельствование и жениха и невесты на предмет чистоты крови, одержимости демонами и кучи другой лабуды, которая и мешала объявить меня исчадием зла, пособником тёмных сил и некромантом. Больше всего Альфа возмущало в обвинениях то, что меня называли некромантом. Он долго плевался и бурчал о том, что «эти идиоты ничего не могли придумать более безумного, чем обвинить некроманта в создании подобного заклинания». Как оказалось, несмотря на столь страшное действие, подобное заклинание пользуется огромным спросом у светлых магов и называется в разных школах по-разному: у людей — крик баньши, у эльфов — проклятие тьмы и хотя относится к так называемым «запрещённым», но входит в арсенал практически любого серьёзного боевого мага. Воспользоваться им не каждый может, а знают практически все.
Теперь о самом заговоре, который набирал обороты, уже не обращая никакого внимания на нас. Хотелось бы мне соврать, что я играл первую скрипку в этом заговоре, однако это было бы не правдой. Я не играл ни первой, ни второй скрипки, ни вообще никакой — мне была доверена почётная роль знамени, быть на виду, подгребать под себя соратников и сподвижников, быть продырявленным аркебузной пулей либо стрелой, а может пасть вместе со знаменосцем. Вот так образно охарактеризовали моё положение Хантер с подъехавшим позднее Мауни. И если первый сделал это не скрывая искреннего восхищения, то в тоне второго сквозила с трудом скрываемая издёвка. Самое интересное, что периодически возникали мелкие восстания разной направленности. Так мне рассказали об одном курьёзе, когда восстание поднял не дворянин, а местные крестьяне, вздёрнувшие своего хозяина на деревенском дубе. Кстати, в определённых местах, ближе к эльфийской границе, многие деревни строятся не вокруг церкви, а вокруг дерева, чаще всего дуба. На самом деле, росток дуба привозились и торжественно высаживался посередине площади. Да и деревни в тех краях расположены концентрическим кругами, копируя поселения эльфов. Ну это так к слову.
Меня по прежнему не допускали ни до какой серьёзной работы. Двенадцатый герцог, а с ним ещё пятеро человек Совета, занимались всё это время делами, призванными «вернуть власть законному наследнику и принести спокойствие и благоденствие на нашу многострадальную землю» как я услышал на рынке одного из герольдов, зачитывающего очередной манифест новой власти. Я не знаю что им пообещал мой уважаемый тесть, но те впряглись в работу как для себя, а для меня и моих людей занятия не было. Если с одной стороны меня это устраивало более чем, то с другой стороны — напрягало. Неизвестно что им придёт в голову, когда мы выиграем эту гражданскую войну. Возможно я опять стану немного лишним, либо полностью покорным воле тестя и остальных членов совета. Тем более вместо моих штандартов висела тряпочка с изображением стилизованной цифры шесть в окружении шести лучей, в каждом из которых присутствовал герб великолепной шестёрки. Пришлось активно включиться в работу на своём фронте.
Легче всего подобрать обиженных, пообещать им, а потом обмануть, но всё это нормально работает в отношении не значимых фигур, а с ближним кругом такой развод не катит. И ближний круг нарастал. Всегда, Вы слышите, всегда, будут присутствовать недовольные: не сошедшиеся с режимом в политических взглядах; пострадавшие от незаслуженных репрессий; не могущие поступать супротив собственной совести — ну или говоря простым языком, те, которых обделили при делёжке. Постепенно ко мне сбегались такие, но всё это было несколько хаотично. Особенно меня порадовали три фигуры появившиеся вскоре после того, как меня объявили знаменем заговора. И если первые две были давно ожидаемыми и втихомолку ругаемыми мной за тягомотину и отсутствие на месте, то третья была несколько неожиданной и насквозь одиозной.
* * *
Первым появился Патрик, причём очень незаметно. Просто однажды утром я услышал слегка гнусавый голос, привычно выводивший:
— Ваше Высочество. Ну Ваааше Высочество! Пора вставать…
Я сначала попытался нащупать подушку. Поскольку всё это до такой степени напоминало сцену во дворце, бывшую некоторое время назад, что я испытал чувство дежа вю. Потом рывком поднял голову и прищурил глаза:
— Ты!!!
— Я, — с оттенком некоторого самодовольства согласился тот.
Видно было, что он аж пыжится от гордости и горит желанием поделиться со мной всеми новостями. Ну тут уже я включил дурачка и начал неторопливо одеваться. Было видно, что Патрик мается, так чесался у него язык, но нет, пришлось подождать ещё пару тройку часов, то есть вытерпеть любопытные взгляды придворных, во время утреннего туалета; посетить завтрак; поприсутствовать в качестве секркетаря на совещании с шестёркой советчиков, демонстрируя единство наших замыслов; постять за спиной, пока я милостиво кивал придворным и лишь потом уединиться в моём кабинете. Огромном, богато отделанном и совершенно бесполезном. Перекинувшись там несколькими словами и подписав бумаги, подсунутые мне на подпись, я покинул его в сопровождении Патрика, направляясь в трактир, где квартировали все остальные, к Альфу.
Альф, походивший на старого нахохлившегося ворона, сидел за столом и что-то писал. Завидев нас, он поднялся и изобразил поклон, не забыв перевернуть свою писанину текстом вниз. Подойдя к нему ближе я сказал:
— Альф. Патрик выполнял моё поручение и только что вернулся. Я хотел бы, чтобы ты послушал новости вместе с Нами.
У меня уже вполне по королевски получалось говорить личные местоимения с большой буквы и чтобы тот не зазнавался, а вернее из чистой вредности, я подошёл и перевернул листок, который писал Альф. Заметив лёгкое движение Альфа, я заметил:
— Не стоит так делать в моём пристутствии, Альф. А тоя могу подумать, что ты замышляешь, что-нибудь нехорошее…
Сам не знаю как, но это прозвучало достаточно зловеще, по карйней мере Патрик подобрался, а Альф кажется вспотел.
— Ваше Высочество, — неловко он начал оправдываться, — это всего навсего рецепт одного снадобья, который попросил меня герцог Мауни. А перевернул я его только из-за старой привычки, чтобы опасные знания не попали в руки неподготовленных людей.
Я пробежал глазами текст:
— … корень волчанки… липовый цвет… вытяжка из печени…
— Чего! Чьей печени?! — я не стал читать дальше.
Отдавая бумагу обратно, я посмотрел Альфу в глаза и сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
