прямо в мою душу независимо от того, есть на мне маска или нет. Мне бы тоже хотелось обладать этим даром, но большую часть моей жизни он мне не требовался. Несмотря на то что я была усыновлена, у меня были родители, которые холили меня и лелеяли. Конечно, они не могли дать мне всего, но они дали мне самое главное: безопасность, любовь и счастье, что, возможно, меня слишком расслабило. В то время как Вульф был воплощением твердости, унаследованной от отца-садиста и матери, которая бросила его, когда он был ребенком. В отличие от Вульфа я была слишком мягкой и слабой. В моих воспоминаниях не существует биологических родителей, и если бы я не помнила о моем пребывании в приюте Святой Терезы и о судах, которые мы проходили, чтобы я официально взяла фамилию Синклер, я не знаю, догадалась бы я, что чем-то отличаюсь от других.
А теперь моя жизнь кардинально изменилась. Менее сорока восьми часов назад я сидела в машине с Джейсом и нажимала на курок, а Вульф все еще смотрит на меня так, словно я чего-то стою.
– Да стоишь.
Я что, сказала это вслух?
Я прикусываю губу, а Вульф скрещивает руки на груди. Расстояние между нами всего несколько метров, и я все еще частично сижу на стойке, край которой впивается мне в задницу. Мои ноги тоже все еще раздвинуты, но я не знаю, как попросить Вульфа подойти ближе и действительно ли я этого хочу.
– Стерлинг Фолс собирается лишить меня слабостей. – Я отвожу взгляд, позволяя своему страху выйти наружу, и хватаюсь за выступ на столешнице по обе стороны моих бедер.
– Хорошо, – говорит Вульф, и я смотрю на него в недоумении. – Да, Кора, это хорошо. Здесь нельзя быть мягкотелым, нельзя дрожать и сомневаться, несмотря на то, какие сражения ты выберешь и какому страху ты поддашься. – Он приподнимает одно плечо. – Этот город многих превратил в пыль или в оружие, и только от тебя зависит, кем станешь ты. – Он указывает на душевую кабину. – Я предлагаю тебе пойти в душ, прежде чем я встану на колени между твоих прекрасных ножек и посмотрю, какие еще секреты я смогу в тебе раскрыть.
Между нами клубится пар, а я думаю о том, что, возможно, мне нужна еще одна причина, чтобы раскрыть ему немного больше своей души.
По одному признанию за раз.
Поэтому я приподнимаюсь повыше и раздвигаю бедра шире. Вульф отрывается от стены, опуская руки по бокам, и сжимает кисти в кулаки, будто пытается контролировать себя.
Смешно, учитывая, через что мы только что прошли.
Чувствуя его кровь на своем языке, я смотрю, как на его щеке проступает след от моего укуса, и у меня возникает внезапное желание осыпать его своими отметинами, покрыть синяками его тело.
«Интересно, чувствует ли он то же самое?» – думаю я, рассматривая красноватые засосы вдоль моего горла, спускающиеся к грудям.
Он встает между моих ног и срывает с моих губ поцелуй. Его грубость сменяется нежностью. Вульф обхватывает рукой мой затылок, углубляя поцелуй, но затем отстраняется и раздвигает руками мои бедра еще шире. Когда он смотрит на мое естество, я думаю, что мне никогда еще так сильно не хотелось сомкнуть ноги.
– Ты шедевр, – говорит он, поднимая взгляд, а затем снова смотрит на мою киску. – Я никогда раньше не думал, что найду кого-то, кому захочу поклоняться, но ты богиня.
Я касаюсь его подбородка пальцами, приподнимая лицо, и говорю с горящими щеками:
– Я не Персефона.
– Теперь ты не можешь избавиться от ее влияния на твою жизнь, так же как и я не могу избавиться от своих демонов. – Он целует мою ладонь. – И если в легендах говорится, что Аид обманул ее и держал в плену, это не значит, что эта версия правдива.
Он наклоняется вперед и втягивает одну из моих половых губ в рот. Его зубы дразнят меня, приближаясь к моему центру, и когда он наконец уделяет внимание моему клитору, одновременно введя в меня два пальца, требуется совсем немного времени, чтобы меня захлестнул еще один оргазм.
Вульф встает с колен и снова целует меня, а я чувствую на его языке смесь наших вкусов.
– К черту! – говорит он мне в губы, снова входя в меня.
Обхватывая его ногами, я целую в ответ изо всех сил, слыша мое сердцебиение, которое настолько сильно, что эхом отдается в моих ушах. Я держусь за его плечи, сосредоточившись на движениях, но внезапно чувствую, как прохладный воздух касается моей кожи. Судя по всему, Вульф чувствует то же самое, учитывая, как напрягаются его мышцы. Он не останавливается, а лишь поднимает голову, глядя в зеркало, а я смотрю поверх его плеча на то, как с бесстрастным выражением на лице в дверях стоит Джейс.
– Полагаю, вы помирились? – говорит он и кажется мне напряженным.
Я совершенно не чувствую смущения, тем более что тело Вульфа все равно прикрывает большую часть моего тела. Поэтому я открыто наблюдаю за тем, как Джейс смотрит на нас, и похоже, у меня извращенное представление о морали, потому что я хочу, чтобы он продолжал смотреть, хотя бы для того, чтобы просто свести его с ума.
Я помню, как он наблюдал из тени на то, как Аполлон и Вульф занимались со мной сексом, играли на мне, словно на музыкальном инструменте. Теперь же он наблюдает за нами открыто и, возможно, признается самому себе в своей ревности?
– Отвали, – ворчит Вульф.
– Я наслаждаюсь шоу. – Джейс скрещивает руки на груди и прислоняется к дверному косяку.
Не похоже, чтобы ему нравилось то, что он видит, потому что он выглядит безумным. Желваки на его челюсти напрягаются, но он не двигается и, похоже, настроен на мучение.
Вульф вращает бедрами, и мои глаза закатываются от удовольствия. Мое тело сейчас слишком чувствительно и слишком быстро подстраивается под каждое его движение. К тому же взгляд Джейса, устремленный на нас, просто невыносим, но в хорошем смысле этого слова.
Ты же все еще злишься на него.
Видимо, я злюсь на него за то, что он не хочет прикоснуться ко мне, а ведь я вот-вот снова достигну оргазма и вижу его твердый член, натянувший джинсы. Но Джейс не отходит от дверного проема, я снова заставляю себя посмотреть ему в лицо и выдержать его взгляд, даже если он меня убивает.
Видимо, Вульф разозлился.
Он вновь прикасается к моему клитору и шепчет мне на ухо:
– Тебе
