— Обман во спасения такой же грех, как и кагор в будни, — усовестил я церковника.
— Он не был достаточно последователен, — произнес викарий осторожную фразу.
— Проще говоря, не зная, что предпринять, за здорово живешь, бросал вверенных людей в бой, только бы не сидеть сложа руки?
— Позвольте…, - опять лез с оправданиями Хедерлейн.
— Капитан, я разговариваю не с вами, — оборвал я речь некультурного вояки.
— Именно так, — согласился викарий и потупился, будто собственноручно отправил человека на казнь.
Я принял задумчивый вид. По сложившимся обстоятельствам здесь хренову графу следовало демонстрировать кипение нрава и желание рубить головы. Хедерлейну обязательно первому. А как продемонстрируешь, если быть графом Гонзаго и играться в него далеко не одно и то же?
Держа паузу, переглянулся с Боной. Та с невинным видом крошила ложкой порцию торта на тарелке.
Выручил меня из затруднительного положения вернувшийся слуга. Он кратко пошептался с мажордом, после чего недоделанный Санта Клаус, стукнув палкой доложил.
— Сеньор граф, идальго Тибо Маршалси и бард Амадеус Медина размещены согласно вашим указаниям.
Так, покидаем теплую компашку, — засобирался я, и произнес с озабоченным видом. — Заканчивайте обедать без меня.
В действии требовался антракт, и лучшего предлога покинуть стол вряд ли придумаешь.
— Сеньора Югоне, — амурный поклон даме, — рад нашему знакомству. Валери, — милый поклончик несчастной женушке. — Святой отец, наш разговор впереди.
Остальные обошлись и без моего прощания. Поманив пальцем расквартировавшего моих приятелей слугу, распорядился.
— Возьми вон ту посудину, — я указал на ведерную бадью с кьянти, — и проводи меня к приезжим сеньорам.
Слуга переборов желание упасть, взял со стола бутыль и поспешил вперед. Как только дверь обеденного зала закрылась за моей спиной, я спросил у семенящего провожатого.
— Где их разместили?
— Как обычно, Ваша Светлость. В гостевых комнатах Садового крыла. Обед сеньорам подан тотчас, как они въехали.
— Гости о чем-нибудь спрашивали или просили?
— Сеньор бард справлялся, если в доме библиотека и состоит ли на службе у Вашего Сиятельства иные, кроме него, барды.
Я усмехнулся. Ну, молодежь пошла нынче. Библиотеку ему подавай! Перво-наперво следовало выяснить, нет ли тут особ женского пола не обремененных нравственностью, а уж потом интересоваться книгами.
Самопроизвольно вернулся мыслями к столичной цыпе в брильянтах и рубинах. Надо сказать, мысли мои мало вязались с регламентированными правилами морали и гостеприимства. Отнюдь не платонические чувства будоражили мое воображение.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж, прошли мимо строя доисторических рыцарских доспехов и свернули в коридор, устланный на всю ширину коврами, затем в следующий, поуже, но побогаче. Портьеры с кистями, вазы на подставках, панно с инкрустацией перламутра и золота, затейливая потолочная роспись. Буржуйство одним словом.
Коридор сделал поворот на застекленную галерею. Окна выходили во двор. По аллеям важно расхаживал караул, пускавший зайчиков надраенными кирасами. В розарии ковырялись садовники. В радужных струях фонтана мокли мраморные нимфы. Одна из них, статью и ликом, напомнила мне столичную гостью.
Весьма мило, — оценил я божественные линии груди и бедер нескромных дев и вынуждено вернулся тяжкой думой к сеньоре Боне Эберж и прочим малоприятным вещам. Было над чем пораскинуть мозгами.
11
Признаюсь, не захвати я поводыря, блудил бы по гонзаговскому дому Кентервильским приведением. А так, и бутылку и меня доставили по нужному адресу.
Расквартировались сеньор идальго Маршалси и служитель струн Амадеус весьма не дурно. Посреди гостиной, обставленной дорогой мебелью и увешанной-устеленной коврами и гобеленами, за столом в грудах посуды и бутылок, оба моих спутника придавались бесконтрольному обжорству и пьянству. Маршалси сидел в обнимку с соразмерным его комплекции штофом, закинув ноги на соседний стул. Бард, подпирая щеки руками, мужественно не падал в тарелку с недоеденной заливной печенкой.
— Сеньор князь! — нетрезво умилился моему появлению Амадеус и попытался встать. Барда повело на сторону, и он свалился на пол, смахнув со стола пару посудин. В партере сон и одолел песнопевца.
Маршалси обошелся без приветствий, лишь добро глотнул из бутыли.
— Вижу в рядах соратников разброд и шатание, — сокрушенно, вздохнул я и водрузил на стол прихваченную бутыль.
Идальго ничего не ответил. Потянувшись к вазе, взял в горсть засахаренного фундука и по орешине покидал в рот.
Я сбросил ноги Маршалси со стула и присел.
— Полноте дуться! — воззвал я к нему. — Мы договорились. Личные вопросы…
— А я и не задаю вопросов.
— Ага! Вы сопоставляете факты. Как может маркграфский князь оказался графом из Близзена.
— Что-то в этом роде.
Маршалси отставил штоф в сторону и скрестил руки на груди.
— Не морочьте себе голову, — порекомендовал я ему и, понизив голос, кто знал, нет ли за дверью длинных ушей, продолжил говорить. — Мы едем в Ожен.
— Ожен, Ожен! Вы повторили в тысячный раз. Если торопитесь, так чего мы здесь? Лично я не понимаю! — сделав паузу в запальчивой речи, Маршалси добавил. — Как и кое-что другое.
Идальго подхватил принесенную мною бутылку и посмотрел на торец пробки.
— Ммм! Слезы Черной Вдовы! Вы неплохо устроились в Геттере…. Для князя из Гюнца.
К объяснениям я готов не был. Выпить и помириться не получилось. Впрочем, идальго я не винил. На его месте сам бы потребовал разъяснений.
Не зная, что сказать приятелю встал со стула.
— Молчите, Вирхофф! Не надо! — Маршалси махнул рукой, указывая на дверь. — До Ожена я у вас на службе!
Я не стал навязывать свое общество. Насильно мил не будешь. Обидно, конечно, ссориться, из-за дерьмовой невозможности просто и ясно объяснится.
Выйдя в коридор, постоял в задумчивости. Самое лучшее, что можно предпринять в моем положении, провести не большую рекогносцировку. Свой тайный обход гонзаговского терема я начал армейской прибауткой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
