Генерал Барклай и князь Бафатион очень плохо уживаются, последний справедливо недоволен. Грабеж производится с величайшей наглостью... Неприятель свободно снимает жатву, и его продовольствие обеспечено».
Ермолов хорош, но при таком начальнике ничем помочь не может: «Нужен другой начальник, один над обеими армиями, и нужно, чтобы ваше величество назначили его, не теряя ни минуты, иначе Россия погибла»[147].
Александр решился. В тот же день, 5(17) августа, собрался комитет, составленный по повелению Александра из председателя Государственного совета Салтыкова, генерала Вязмитинова, Лопухина, Кочубея, Балашова и Аракчеева. Рассмотрев рапорты Барклая, Бафатиона и других лиц, комитет приступил к обсуждению вопроса о новом главнокомандующем. Вопрос был щекотливый. Не только дворянство обеих столиц, но и в армии, и даже в солдатской армейской массе давно говорили о Кутузове. Но все члены комитета знали, что царь терпеть не может Кутузова и Кутузов отвечает ему взаимностью.
С семи часов вечера до половины одиннадцатого эти царедворцы никак не могли решиться поднести государю императору необходимую пилюлю. Наконец решились и подали царю протокол: «После сего рассуждая, что назначение общего главнокомандующего армиями должно быть основано: во-первых, на известных опытах в военном искусстве, отличных талантах, на доверии общем, а равно и на самом старшинстве, почему единогласно убеждаются предложить к сему избранию генерала от инфантерии князя Кутузова».
Александр же заранее знал мнение комитета. Альтернативы не было — главнокомандующим стал Кутузов.
Михаил Илларионович происходил из старомосковских служилых людей. В XVII веке Кутузовы вписали в свою родословную некоего Гавриила, приехавшего «из немец» в Новгород на службу к Александру Невскому[148].
Первым же реальным лицом в родословной рода Кутузовых был Федор Кутуз, живший в Москве в конце XIV — начале XV веков. Там же, в Москве, в первой половине XV века служили Булыга Кутузов и Бурдук Кутузов, то есть персонажи с тюркскими именами. А сама фамилия, скорей всего, произошла от татарского слова «кутуз» — «кутур» — «бешеный».
Когда в 1962 г. снималась комедия «Гусарская баллада», советские идеологи грудью встали против предоставления Игорю Ильинскому роли Кутузова. Малограмотные совковые чиновники от культуры представляли Михаила Илларионовича по портретам — важным и величественным. Между тем именно образ, созданный Ильинским, больше всего соответствует реальному Кутузову.
Многим знаменитым полководцам конца XVIII — начала XIX веков приходилось волей-неволей носить маски юродствующих или дурачков. Вспомним чудачества Суворова, с помощью которых Александр Васильевич ставил на место даже царственных особ. Да и Бонапарт в 1795—1797 гг. прикидывался простачком, ничего не понимающим в политике[149], грубоватым солдафоном, которому случайно в жизни повезло. Глава Директории — прожженный интриган Баррас — отзывался о нем: «...этот маленький олух».
Другой вопрос, что, став императором, Наполеон больше всего боялся оказаться смешным. А вот Михайло Илларионович, наоборот, старался казаться таковым. Причем князь намеренно играл на контрасте с возвышенным, не понятым окружающими и почти античным героем, каким представлял себя Александр I. Царь обожал, когда его за глаза называли «наш ангел», благо, Александр довел до совершенства систему слежки за своими подданными. Понятно, что объектами таковой стали не рабочие и крестьяне, а высшие круги дворянства, и в первую очередь сановники и генералы.
А Михаил Илларионович разыгрывал из себя классического вельможу екатерининских времен, сибарита, для которого в жизни главное — женщины и деньги. Кстати, входить в образ ему было совсем не трудно, он действительно любил деньги, комфорт и юных прелестниц.
Замечу, что Михаил Илларионович всю жизнь прожил «душа в душу» с женой Екатериной Ильиничной. Умная женщина прекрасно понимала, какой образ нужен ее мужу, равно как и то, что пожилому мужчине, будь то художник или полководец, нужны юные красавицы, хотя бы для поддержки жизненного тонуса.
Однажды в начале 1802 г. Кутузов, будучи военным губернатором Санкт-Петербурга, вышел в слезах из царского кабинета. Придворные кинулись с расспросами. Михаил Илларионович выдал: «Плакали оба, но кто кого обманул — не знаю».
Осенью 1805 г., после капитуляции австрийской армии генерала Мака, Кутузов с помощью нескольких блестящих маневров уводит русскую армию от наполеоновских войск. Но вот в начале ноября в армию вместе с подкреплением прибывает Александр I. Царь и его молодые фавориты полностью перестают считаться с 60-летним опытным полководцем. Практически вся армия, включая генералитет, рвалась в наступление. Передвижения всех — и русских, и австрийских — войск производились по приказу австрийского генерала Вейротера, через голову Кутузова. И вот на Военном совете Вейротер зачитывает свою высочайше одобренную диспозицию, то есть план сражения. Возражения Кутузова против этой диспозиции были еще ранее отвергнуты царем.
Кутузов же демонстративно засыпает на Военном совете, под равномерное чтение Вейротера: ...первая колонна марширует... вторая колонна марширует...
Михаил Илларионович прекрасно знает: завтра сражение будет проиграно, и хочет, чтобы генералы запомнили его громкий храп. А через 60 лет благодаря роману Льва Николаевича об этом храпе узнает весь мир.
В ходе турецкой войны (1806—1811 гг.) Кутузова 7 апреля 1811г. назначили командовать Молдавской армией. Обстановка на театре военных действий сложилась крайне неблагоприятно. Войск в армии было мало, их основная часть была сосредоточена на западной границе на случай войны с Наполеоном. У Кутузова числились 46 тысяч солдат, разбросанных по Дунаю на тысячекилометровом фронте, от Черного моря до крепости Видин. А под командованием великого визиря Ахмет-паши было свыше 70 тысяч солдат. Тем не менее Кутузов серией маневров окружает армию Ахмета, высадившуюся на левом берегу Дуная, у Рущука. Часть турок бежали вместе с визирем, а остальные стали умирать буквально тысячами.
25 октября 12 тысяч турок сдались русским. Еще 2 тысячи больных Кутузов велел отвезти на судах русской речной флотилии на правый берег и передать визирю. В турецком лагере насчитали 2 тысячи людских и 8 тысяч конских трупов.
В Бухаресте Кутузов воевал на два фронта — с турками и с царем. Александр I задергал командующего мелкими придирками, тому без царя и плюнуть нельзя было. Так, например, летом 1811 г. на Дунае были очень холодные ночи, много солдат простудились. Ясно, надо одеться потеплее, например, поменять летние штаны на суконные зимние. Чье это дело? Очевидно, ротного командира, ну, в крайнем случае, командира полка. Так нет! Кутузову лично пришлось обращаться к царю, чтобы солдатам штаны сменить. Пока шел запрос, пока Александр I думал над столь важной проблемой, пока шло обратно высочайшее повеление, пришла осень.
Царь требовал от Кутузова при заключении мира с турками добиться от османов военного союза против Наполеона или разрешения на пропуск русских войск через турецкую территорию к французским владениям в Иллирии. Кутузов прекрасно понимал, что война с французами будет не наступательной, а оборонительной и на русской территории, и поэтому на переговорах с турками даже не заикался о бредовых планах Александра.
5 мая 1812 г. были подписаны предварительные условия мирного договора. А на следующий день в Бухарест явился новый главнокомандующий армией, адмирал А.В. Чичагов. Тот самый адмирал, который через полтора года упустит Наполеона на Березине. А Кутузова царь фактически уволил из армии и назначил в Госсовет: сборище престарелых маразматиков — генералов и сановников.
7 августа 1812 г. Александр вызвал к себе Михаила Илларионовича и лично назначил его главнокомандующим. Кутузов, приняв назначение, уже вышел из кабинета царя и затворил за собой дверь, как вдруг вернулся и сказал: «Mon maitre, je n'ai pas un sou d'argent!» («Хозяин, у меня деньжат ни копейки!») Александр тут же пожаловал ему 10 тысяч рублей. Выйдя от него вновь, на этот раз уже окончательно, Михаил Илларионович не преминул тут же задушевно рассказать это происшествие дежурному офицеру при императоре, графу Комаровскому: «Дело решено, я назначен главнокомандующим армиями, но, затворяя дверь кабинета, я вспомнил, что у меня ни полушки нет денег на дорогу. Я воротился и сказал»... — Тут Кутузов точно процитировал себя по-французски. — «Государь пожаловал мне 10 тысяч рублей».
Замечу, что по-французски к монарху обращались «сир», а «мон мэтр» — к трактирщику.
И Кутузов поехал спасать отечество. В этом благородном труде ему постоянно помогали два-три симпатичных безусых казачка. Генерал Беннигсен написал из Тарутина донос царю, что «Кутузов оставляет армию в бездействии и лишь предается неге, держа при себе молодую женщину в одежде казака». (Беннигсен знал только об одной.)
