удивительно, — Дана широко распахнула дверь и вошла. — Лежишь? — констатировала она. — Зубришь?
— Не совсем. Пытаюсь понять непонятное, — ответила с усмешкой.
— Слушай, ты здесь уже две недели и все эти недели только и занимаешься тем, что зубришь. А надо отдыхать иногда. А то кукухой двинешься. Мозгам, знаешь ли, тоже иногда нужен отдых.
Я вздохнула. Дана точно явилась с какими-то соблазнительными предложениями. Вот чувствую пятой точкой. Но голова и вправду была перегружена информацией настолько, что я почти перестала соображать.
— Давай, поднимайся, наряжайся, пойдем тусить. У нас тут в парке есть отличная беседка. Собираемся там. Надо же тебе поближе познакомиться с ребятами? Я уже в первую неделю тебя не трогала, но сегодня прямо-таки настаиваю.
Я села. Книга как-то сама по себе закрылась, а Федя кивнул, явно одобряя идею Даны.
— И то правда. Сходи, Лада, развейся, — сказал он.
А меня и уговаривать не пришлось. Бодренько так поднялась и с готовностью книгу вернула в пирамиду учебников на столе, водрузив на самую вершину.
— Давай, одевайся. Я тут подожду, — сообщила девушка и, пока я возилась со скудным гардеробом, она расселась на моей кровати положив нога на ногу и огляделась.
— Ну и как тебе живется с Симой? — поинтересовалась подруга.
— Она непонятная. Странная, — ответила я, сбрасывая трикотажные штаны и влезая в узкие джинсы. — Но я ее почти не замечаю, как и она меня.
— Ясно, — кивнула Дана и, к моему удивлению, сменила тему, добавив, — там сегодня прохладно. Куртку бери не ошибешься.
Я надела водолазку с флисом и послушно взяла верхнюю одежду.
Все это время Федор шуршал на моем столе, приводя в порядок книги и тетради. Ну просто заботливая мама, а не мужичок-домовой! С одной стороны приятно, с другой даже неуютно и неловко, когда за тебя убирают и прочее. Да только спорить с домовым оказалось себе дороже. У нас в первый же день, когда я решила самостоятельно навести порядок на своей половине в комнате, чуть до драки не дошло.
Федя просто обиделся, когда я заявила ему, что хочу сама все убирать.
— Это же моя работа. Моя! — он едва ногой не топнул. — Я и не такие хоромы убирал. А кто домовой без работы, а? Кто, я спрашиваю!
Вот после этой небольшой истерики я и перестала вмешиваться в дела Феди.
— Ну все, красотка. Волосы распусти по плечам и вперед, — с этими словами Дана встала с кровати.
Я направилась в ванную. Взглянула на отражение в зеркале и, вопреки просьбе подруги, стянула волосы в тугой пучок. Так привычнее. Да и я в академию учиться пришла, а не романы заводить.
— Все. Я готова, — объявила, мгновение спустя входя в комнату.
Дана на мой хвост поглядела с упреком, затем махнула рукой.
— Та, ладно. Уши нормальные, не торчат, и то уже дело.
Я усмехнулась.
— Я не глазки строить иду. А просто, как ты и призывала, развеяться. Потому что у меня уже, признаюсь, за эти две недели крыша начала ехать от магических учебников и самой учебы в частности.
— Верю, подруга. А потому, айда за мной, — Дана подмигнула Феде, но домовой на ее уловку не отреагировал. Мне даже сразу приятно стало. Верный попался друг. Невольное и непрошеное наследство в его лице и в виде силы, с которой еще надо совладать.
— Долго не сидите там, — строго проговорил Федор.
— Есть, шеф! — шутливо отсалютовав мужичонке, я поспешила за Данкой, которая уже вышмыгнула за дверь, да тут же шарахнулась в сторону, когда на ее пути появилась Сима.
Моя соседка окинула нас хмурым взглядом, затем, не сказав ни слова, даже не удосужившись кивнуть в знак приветствия, вошла в комнату и закрыла дверь до того, как я успела что-либо произнести.
— Ну она и… произнесла Дана запнувшись. Видимо, хотела добавить крепкое словцо, но удержалась. И я была ей благодарна за это. Все же Серафима моя соседка и мне с ней жить, а значит, стоит поддерживать нормальные отношения.
— Я тебе сочувствую, иметь соседкой такую жутьку, — проговорила Дана, когда мы уже спустились в холл.
За столом сидела уже другая смотрительница. Полная женщина в объемном платье, носившая широченную куртку прямо на свое шерстяное синее одеяние. На носу у нее всегда красовались очки в круглой оправе, причем она любила опустить их на самый кончик носа и вот так, пригнув немного голову, следить за студентами. И имя-отчество у нее были соответствующими этому образу. Ну просто точное попадание.
— Куда? — спросила Марья Ивановна, глядя на нас с Даной. — Уже темнеет! — строго добавила она.
— Мы в парк, в беседку, — честно ответила Дана. — Марьванна, — протянула она, — завтра выходной.
— Ага, выходной, — буркнула в ответ женщина. — Видела я только что, несколько минут спустя, как в ту же, якобы, беседку, потянулись еще несколько ребят. И карманы у них подозрительно оттопыривались.
— Да вы что? — ахнула Данка. — Пойду-ка проверю, что же там было в карманах! А вам потом все обязательно расскажу! — пообещала она и, взяв меня за руку, потянула за собой, весело смеясь.
— Смейтесь, смейтесь! — крикнула вослед дородная смотрительница. — Вот закрою дверь после одиннадцати, и будете спать в своей беседке всем табором!
Ответом ей был только веселый смех Даны. Я же скромно промолчала, решив, что хватит с Марьи Ивановны и дерзкого смеха подруги.
Мы вырвались на свободу. Чистый лесной воздух пьянил. Я даже на миг остановилась и высвободившись из плена руки ведьмочки, сделала глубокий вдох, понимая, что в моем городе нет такого воздуха, чистого, как слеза младенца. Да этот воздух, сладкий, даже поздней осенью, хоть ножом режь да на хлеб клади, настолько он чист и ароматен.
— Ну, хватит нюхать
