Он окружил себя крайне неприятными людьми, такими же мерзавцами, как и он сам. Лорд Крэндалл, лорд Ховардсби, лорд Лейкстон — все они не уважали никого, кроме себя.
Много раз Джону казалось, что они специально провоцировали столкновения с прохожими, выстраиваясь на тротуаре по четыре в ряд, и порой попавшиеся на их пути бедняги даже получали серьезные травмы.
Разумеется, они вместе учились в Итоне.
Джон не был воспитанником Итона. В то время молодой виконт влачил полуголодное существование в сельской местности Англии, стараясь выжить. Отыскав его, Морис, который никогда не одобрял жестокости, царившей в английских закрытых школах, посчитал более правильным пригласить для своего племянника преподавателей.
Независимая натура и беспечный характер делали Джона неподходящим кандидатом для Итона.
Кроме того, маркиз считал, что мальчик достаточно настрадался в юности, и поэтому не хотел подвергать его новым испытаниям, ждущим молодого человека в этом аристократическом заведении.
Позже Джон неоднократно отдавал должное решению дяди. То, что он слышал о царящих там порядках, привело его к мысли, что он никогда не отправил бы туда члена своей семьи. Он был убежден, что сила характера воспитывается совсем другими методами.
Доказательством правильности его взглядов служили эти стоящие сейчас перед ним агрессивные и злобные люди, чьи характеры складывались в этом ужасном месте, называвшемся Итон. Джон не принадлежал к их кругу, и они не упускали возможности указать ему на его место. Во всяком случае, пытались. Но беззаботный и веселый характер лорда Секстона не позволял им достигнуть цели. Оскорбления, казалось, совершенно не задевали его.
Его успех у женщин еще больше приводил их в ярость, а зависть заставляла все сильнее нападать на него.
Естественно, это скрывалось под тонкой завесой английской вежливости.
Хлоя молчала, но в ней все кипело. Она прекрасно поняла, что имели в виду эти шалопаи. Но сочувствие к мужу все же прорвалось наружу. Джон не заслуживал этого. Она вложила ладонь в его руку.
Он на мгновение сжал ее пальцы, прежде чем ответить лорду Снелсдону:
— Да. Жаль, что вы не присутствовали на свадьбе, Снелсдон. К нам съехались все сливки общества.
«Браво, Джон!» — мысленно зааплодировала Хлоя его ответу. Лорд Снелсдон пропустил самое значительное событие сезона.
— Зачем понадобилось так спешить? — ощетинился Снелсдон. — Должен сказать, что все были поражены.
Он многозначительно посмотрел на живот Хлои.
Укол достиг цели. Самого Джона это не волновало, но он не мог позволить, чтобы оскорбляли Хлою. Его зеленые глаза сверкнули. Он сделал шаг вперед, но Хлоя удержала его.
Она одарила стоящих перед ней мужчин очаровательной улыбкой.
— Действительно, со стороны это могло показаться странным, но мы с Джоном всегда собирались пожениться. Просто он ждал, пока я подрасту, правда, дорогой?
Он взглянул на жену, и в глазах его мелькнула задумчивость.
— Да, — тихо сказал он. — Совершенно верно.
— О, это так романтично! — Подошедший к ним Адриан Синдреак похлопал Джона по спине. — Трудно поверить, что он не француз.
Молодой граф окинул внимательным взглядом группу светских шалопаев, ожидая ответа. Знатностью он превосходил всех их.
Они немедленно согласились, что это действительно необыкновенно романтично.
Адриан украдкой подмигнул Хлое, она улыбнулась ему в ответ.
Однако лорда Снелсдона нелегко было смутить.
— Выиграли приличную сумму, да, Секстон?
Джон никогда не играл, разве что в шутку. Никогда. Все прекрасно знали об этом. Многие считали странным, что виконт, проявляя такое безрассудство в амурных делах, совершенно равнодушен к азартным играм.
Только Хлоя знала правду.
Насмотревшись на пагубное пристрастие отца, Джон питал отвращение к этому развлечению. Он никогда бы не поставил на карту то, чем дорожил.
Тем более теперь, когда он отвечал за благополучие целого поместья.
— Я не играю в азартные игры. — Его ответ был краток и сух.
— Духу не хватает, да? — попытался поддеть его Снелсдон. Этот человек придавал чересчур большое значение способности мужчины поставить все свое состояние на карту. Джон всегда удивлялся такой странной постановке вопроса. Единственное, в чем он всегда был уверен, — это в своей состоятельности как мужчины.
Лорд Страсти взглянул на Снелсдона сверху вниз и прищурился.
— Мне нет нужды таким способом утверждать себя как мужчину.
Оскорбление было едва прикрыто. Лорд Снелсдон густо покраснел. Все знали, что он никогда не пользовался успехом у женщин.
— Прошу меня извинить, лорд Секстон. Я вижу, здесь присутствует маркиз Лэнгтон. Мне нужно поговорить с ним.
Джон вежливо кивнул, и молодые люди удалились.
— Вот почему ты не хотел ехать, Джон! Тогда прости, что заставила тебя. — Лицо Хлои выражало раскаяние.
Джон улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа.
— Нет, милая. Это не имеет к ним никакого отношения. Мне просто не нравится, как здесь обращаются с лошадьми.
— Что ты имеешь в виду? — наморщила нос Хлоя.
— Они содержатся в ужасных условиях. В конюшнях слишком жарко, а на свежий воздух лошадей выпускают только на скачках. Я иногда удивляюсь, как они вообще ухитряются добраться до финиша.
Хлоя побледнела.
— Я этого не знала.
— Я не одобряю подобного обращения с лошадьми.
— Я тоже, — раздался рядом с ними голос с сильным акцентом.
Хлоя и Джон с удивлением взглянули на подошедшего к ним араба, с головы до ног закутанного в широкие одежды. Верхняя часть его лица была скрыта покрывалом.
Рядом стояла самая великолепная вороная лошадь, какую они когда-либо видели.
Джон восхищенно улыбнулся:
— Какая чудесная лошадь!
Как будто поняв, что речь идет о нем, жеребец фыркнул и наклонился, чтобы понюхать Джона.
Джон усмехнулся и погладил его гладкую шкуру.
— Привет, парень.
— Боюсь, он слишком красив, — сказал араб, явно гордясь великолепным животным. — Но скакун превосходный.
— Что это за порода? — спросила Хлоя и похлопала коня по лоснящемуся боку. Она никогда прежде не видела такой лошади.
— Разумеется, арабский скакун! — сказал хозяин жеребца и улыбнулся каким-то своим мыслям.
— Никогда не видел вороного, — признался Джон.
— Их осталось мало.
— Почему?
Жеребец потянулся губами к волосам Хлои, и ей пришлось оттолкнуть его морду.
— Он думает, что это морковка, — насмешливо сказал Джон.
Хлоя состроила ему гримасу.
— Почти все животные такой масти уничтожаются, — объяснил араб.
— Но почему? — удивленно выдохнула Хлоя. — Они так прекрасны!
