месте. Очутившись в замкнутом пространстве лицом к лицу с преступниками, которые тут же начали пальбу, каждый из них так или иначе задавался одним вопросом: «Что же мне делать?» Надо сказать, обстоятельства не давали им выбора: когда тебе угрожает пуля от грабителей (которые, к слову, были под фенобарбиталом), остается только вести себя тихо и выполнять их приказы.
На самом же деле первый вопрос, который следует задать себе в подобной ситуации, не «что делать?». Ваш первый вопрос должен звучать как «кто я?». Ответив на него, вы поймете: дело в стечении обстоятельств – месте и времени – или же в том, что вас выбрали мишенью? В случае с посетителями банка и его работниками имел место первый случай.
Для сотрудников полиции, карауливших у банка, вопрос «кто я?» был так же актуален. Но вот ответ отличался. «Я – мишень» – хорошо понимал каждый из них. Значит, и преступники для них были уже не грабителями, а убийцами. С того момента, как стрелявшие покинули банк, у них возникла новая цель, пусть и неосознанно: убить любого полицейского, который встанет на пути. Эта история закончилась тем, что оба преступника погибли. Первый, впрочем, сам покончил с собой, решив, что ему не сбежать, второй же скончался от ран, полученных в перестрелке со стражами порядка.
Случай ограбления в Северном Голливуде иллюстрирует два возможных типа столкновения со стрелком в общественном пространстве: вы стали жертвой обстоятельств – или вы были намеченной целью.
Какие у нас шансы?
Газетные заголовки в Европе (в том числе в Великобритании) и США едва ли не каждый день сообщают о случаях стрельбы. Большую часть времени я живу в Штатах и могу сказать, что стрельба в общественных местах превратилась в тенденцию, если не назвать это эпидемией.
В 2019 году в Америке было зафиксировано 434 случая массовой стрельбы[20]. В пересчете – 1,19 перестрелки в день. В США правом носить оружие обладают 393 миллиона гражданских, выходит 1,2 единицы огнестрельного оружия на человека. Иными словами, американцы составляют всего 4 % от населения планеты, но 46 % от той части ее населения, которая имеет право собственности на огнестрельное оружие. И мы вовсе не собираемся сдавать позиции.
Причины распространения случаев массовой стрельбы в Америке часто становятся предметом горячих споров, и я не собираюсь подливать масла в огонь. Хочу только заметить: раздавая оружие налево и направо, не стоит удивляться тому, что люди будут им пользоваться. Если бы на 331 миллион человек приходилось 393 миллиона собак (на данный момент хозяевами собак являются только порядка 20 % граждан, это около 90 миллионов человек), никого бы не удивлял рост статистики собачьих укусов в сравнении с другими странами. В Европе массовая стрельба не является настолько актуальной повесткой, однако в наши дни это случается гораздо чаще, чем когда-либо в истории. В отдельные годы процент смертей в результате массовой стрельбы в других странах (в Норвегии в 2001 году, во Франции – в 2015 году) оказался выше, чем в США. Но важно отметить, что тогда имели место чудовищные нападения общенационального масштаба на страны с меньшей плотностью населения. Ничего общего с тем, что США переживают ежедневно, из года в год.
Тридцать лет огнестрельное оружие было моим рабочим инструментом, я не могу выступать его противником. Однако то, как легко получить право носить оружие в моей стране, меня если и не пугает, то тревожит. Из 393 миллионов единиц огнестрельного оружия в США только миллион официально зарегистрирован. Следовательно, за большей его частью не осуществляется никакого контроля. Созданы все условия для того, чтобы агрессия перерастала в насилие. Полагаю, положительная сторона ситуации заключает в том, что любому государству, которое задумает ввязаться в войну со Штатами, придется здорово поломать голову над тем, как справиться со страной, у населения которой стрелкового оружия в три раза больше, чем у соответствующих армейских подразделений других государств, взятых вместе.
Действительно ли такое положение дел представляло опасность для рядового гражданина в 2019 году? Опираясь на статистику и цифры, приведенные выше, можно сказать, что шанс быть убитым в ходе массовой стрельбы в США в течение года составляет 1 к 153 000. К слову сказать, такой расклад меня удивил. Я думал, что легче умереть от удара молнии, но там перспектива оказалось куда радужнее: всего 1 к 1,2 миллионам (согласно данным национальной метеослужбы). Иными словами, фатальная встреча с пулей оказывается в восемь раз вероятнее, чем с молнией. Но вероятность этой встречи все равно остается сравнительно низкой.
Несмотря на то, что шансы оказаться вовлеченным в массовую стрельбу не так велики, подобные происшествия оставляют за собой серьезные последствия для тех, кому все-таки случилось стать их прямыми участниками: травмирующее событие может спровоцировать посттравматическое стрессовое расстройство. И снова напомню, что в ваших силах увеличить свои шансы на безопасный выход из ситуации, осознав, что именно происходит, а поможет вам в этом один простой вопрос.
«Кто я?»
Кем я являюсь здесь и сейчас, когда в помещение вошли люди и угрожают всем оружием? Вариантов немного – всего два. Первый: вы жертва обстоятельств, вы оказались не в том месте не в то время. Решили, к примеру, снять наличные в одном из отделений «Банка Америки» в Северном Голливуде 28 февраля 1997 года. В таком случае вы стали предметом внимания преступников по воле случая. Они здесь не за вами.
Второй вариант: вы – их цель. Они пришли за вами. Как, например, случилось с одним членом общины иудейского центра «Древо жизни» в Питтсбурге 27 октября 2018 года. Или с охранником ночного клуба «Пульс» в Орландо, штат Флорида, 12 июня 2016 года. Или со студентами и преподавателями старшей школы «Колумбайн» 20 апреля 1999 года. Когда преступник пришел убивать, вы – его цель.
В первом случае ваша национальность, пол, сексуальная идентичность или вероисповедание не имеют особого значения. ОЦЕНКА ОБСТАНОВКИ и ИНТУИЦИЯ подскажут вам: преступники
