Второй деталью, которая в обычных условиях была бы упущена, как ничего не значащая, являлся тот факт, что Рита Будзинская рассказала некоторым подругам о своих брачных проектах и показала им новые часики, которые получила недавно от своего нареченного. Все эти внешне незначительные детали — не существенные в отрыве от целого — служили, однако, поводом к некоторым подозрениям.
Теперь проверка проданных железнодорожных билетов оказалась уже более плодотворной. Установили, что вскоре после нарушения границы в Новой Соли были проданы два билета до Глогувки. Поскольку на этой трассе нет готовых билетов, был выписан бланковый. Кассир вспомнил, что ввиду большой очереди он предложил покупателю (мужчине) выписать один бланк на двоих, и тот согласился. Отсюда следовал вывод, что какие-то двое мужчин едут теперь в Ополе, где как раз и родились Кой и Петрушка.
В папке с документами по данному делу накапливались все новые и новые рапорты. Наконец появился наиболее важный. В одном из городков Ополя в местное отделение органов безопасности явилась пожилая женщина. На явно силезском диалекте она обратилась к вахтеру и сказала ему, что хочет поговорить «с самим начальником». Женщину пригласили в кабинет. Сидевший за столом офицер спросил ее, по какому делу она пришла. Сперва женщина подумала, что ее «надувают», так как «пан комендант не может быть таким молодым». Однако уверившись, что никто не собирается подшутить над нею, она, еще не приступая к существу дела, попросила, чтобы «пан комендант не смеялся над старухой и не кричал на нее». Женщину заверили, что она может говорить все и никто над ней смеяться или грубить ей не будет.
После столь длительного вступления женщина изложила свое дело. В прошлое воскресенье ее сын сказал, что хочет купить себе часы. «А что ж, сынку, почему бы и не купить? Работаешь, деньги есть, купи…» Тогда ее сын — «молодой парень, пане комендант, честный, но еще не больно-то умный. Это ведь только с годами придет… Без обиды пану коменданту, вы еще тоже совсем, совсем не старый»… — и говорит ей, что есть подходящий случай. И слово за слово похвалился, что сможет выгодно купить: просят у него всего тысячу злотых за новенькие часы, только деньги сразу. Мать заинтересовалась: не краденые ли? Тогда сын успокоил ее и говорит, что часы продает Генрик Кой. «Ну я и сказала ему, что из дому выгоню, если придет с такими часами… А он только вышел и дверью хлопнул: такой же гордый, как и мой муж был… Но он хороший паренек, пане комендант, хороший и честный… Займитесь-ка этим, пане комендант, чтобы моего хлопца потом по милициям и другим таким местам не таскали… Ворованное пользы не приносит, а этот Кой всегда был негодяем, и кто его знает, откуда у него такие часы на продажу…»
«Пан комендант» успокоил встревоженную женщину и сказал, что она может вполне спокойно возвращаться домой, что сын ее действительно сделает плохо, если купит часы неведомого происхождения, но ее сообщение вполне выясняет обстоятельства дела. Женщина ушла обрадованная, благословляя рукой и молитвой сначала начальника контрразведки, потом встретившегося в коридоре офицера и, наконец, часового у входа. Этот последний был даже несколько обескуражен, но оба офицера, которые немедленно отправили донесение о появлении Коя, ничему не удивились. Много уже было таких дел, распутыванию которых помогло население, а то, что «этот Кой всегда был негодяем», — они и сами давно знали.
Таким образом стало известно, что Кой уже в Польше, что он появился в Ополе, где прожил всю свою недолгую жизнь и где у него много знакомых, на которых он, возможно, захочет опереться в своей преступной работе. Кто же был тот человек, который с ним перешел границу? Кто купил вместе с ним билет до Глогувки?
Теперь следствие велось в сельской среде, вокруг села Ловковице в уезде Прудник, где проживает семья Коя. Было установлено, что как раз тогда, когда в поле настала самая страдная пора, когда люди работают с рассвета до поздней ночи, в дом Коя с визитами прибывают близкие родственники Петрушки.
Но органы безопасности все-таки еще не имеют неопровержимых улик, у сотрудников контрразведки нет верных данных.
…В этот августовский вечер в селе по очереди гасли огни, уставшие от дневной работы в поле люди ложились спать. Только в доме Коя все еще горел свет. Поздно ночью открылись двери и в полоске света появились двое мужчин, которые быстрым шагом направились по улице. Они часто оглядывались, но так и не заметили, что идут не одни…
Немногочисленные пассажиры, которые в эту ночь сели в поезд на станции Глогувка, наверно, не обратили внимания на двоих молодых людей, купивших билеты до Гоголина… Только зевающий, заспанный человек, который в последнюю минуту вскочил в тронувшийся поезд, внимательно присматривался к обоим пассажирам, сидя напротив них в одном купе.
Когда, наконец, как мы уже знаем, Генрик Кой поселился в Гоголине у Сковронка, контрразведка пришла к решению, что не следует позволять ему и дальше шататься по стране. Последовал приказ об аресте Коя. Однако были приняты меры к тому, чтобы его задержание не стало известно всем (а в деревне не так-то легко что-либо скрыть), иначе всполошившиеся пособники шпиона могли бы уничтожить вещественные доказательства и предупредить известных им лиц.
Было выяснено, что Кой целыми днями сидит в доме Сковронка. Лишь изредка уходит он к местному пруду и там, у мостика, ловит рыбу.
Теперь читателю станет понятна спешка одного покупателя, который приобрел удочку в спортивном магазине в Ополе. Его машина заехала в деревню по проселочной дороге и остановилась за большим овином, принадлежащим местному госхозу. «Любитель-рыболов» вылез из машины. Остался лишь шофер, так как второй пассажир ушел с «рыболовом», но вскоре спрятался в кустах, а первый…
Тут я должен сделать некоторое отступление для читателя. Как-то так повелось, что в польских фильмах рыбная ловля неразлучно связана… с поимкой шпионов. Однако я подчеркиваю, что за «рыб», которые ловятся в воображении кинорежиссеров, писатель в данном случае ответственности не несет. Он действительно говорил лично с настоящими, а не воображаемыми героями данного «рыбацкого» инцидента.
…Солнце в этот день пригревало довольно сильно, но от воды веяло приятным холодком. Генрик Кой беззаботно сидел с удочкой и всматривался в поплавок, подпрыгивающий на легкой ряби зеленоватой поверхности пруда. Ему было немного скучновато: не с кем поговорить. Поэтому Кой без тени недоброжелательности смотрел на одинокого мужчину, бредущего по берегу с удочкой на плече, как видно, в поисках подходящего места для ловли. Если бы мы могли читать мысли, то заметили бы легкое любопытство Коя, не переходящее, однако, границы обычного интереса рыболова, который видит постороннего человека, вторгающегося в «его» район. А в мыслях пришельца — известного нам «любителя-рыболова» — мы заметили бы некоторую тревогу: «Тут, на этом мосточке, нас может кто-нибудь увидеть… Нет, нет — его надо задержать в кустах».
