…Солнце в этот день пригревало довольно сильно, но от воды веяло приятным холодком. Генрик Кой беззаботно сидел с удочкой и всматривался в поплавок, подпрыгивающий на легкой ряби зеленоватой поверхности пруда. Ему было немного скучновато: не с кем поговорить. Поэтому Кой без тени недоброжелательности смотрел на одинокого мужчину, бредущего по берегу с удочкой на плече, как видно, в поисках подходящего места для ловли. Если бы мы могли читать мысли, то заметили бы легкое любопытство Коя, не переходящее, однако, границы обычного интереса рыболова, который видит постороннего человека, вторгающегося в «его» район. А в мыслях пришельца — известного нам «любителя-рыболова» — мы заметили бы некоторую тревогу: «Тут, на этом мосточке, нас может кто-нибудь увидеть… Нет, нет — его надо задержать в кустах».
«Любитель-рыболов» со скучной миной на лице уже проходит мосток, направляется дальше, с явным неудовольствием смотрит на берег пруда, топчется и возвращается обратно, чтобы присесть рядом со шпионом. С благоговением насаживает на крючок приманку, забрасывает удочку и наклоняется над водой — совсем так, как и тысячи других рыболовов, которые в эту минуту удят на всем белом свете. Если говорится, что рыбная ловля успокаивает нервы, то как раз данный случай является полным исключением из правил. Сотрудник контрразведки не забывает ни на секунду о той ловле, ради которой приехал сюда. Все указывает на то, что через минуту «рыба» окажется и расставленной сети. «Любитель-рыболов» видит, что Кой одет только в легкие брюки и рубашку, задние карманы не имеют никакой выпуклости, которая указывала бы на наличие пистолета. Пора забрасывать удочку на этот сухопутный клёв.
— Как вы думаете, можно тут ловить «по-дикому»?
Генрик Кой присматривается к пришельцу. Да, это существенный вопрос — у него самого нет карточки на право ловли.
— Пожалуй, да. Ловлю тут уже который день, а ни одного милиционера не видел…
— А рыба берет?
— Сегодня нет… Вчера лучше шла.
— А на что вы ловите?
Начинается профессиональная дискуссия на тему приманки. А рыба все еще не клюет. «Любитель-рыболов» зевает, потягивается так, что трещат кости, и вдруг предлагает:
— Знаете что? Давайте пока оставим удочки… Рыба не любит, когда к ней очень присматриваешься. Укрепим тут удочки, а сами полежим в кустах, позагораем, тогда, может, лучше пойдет, а? Хотите сигарету?
Кой принимает сигарету и предложение. Они выбирают укромное место, ложатся на траве-мураве, жмурят глаза от яркого августовского солнца и лениво беседуют обо всем и ни о чем, как это обычно бывает в жаркое утро у деревенского пруда: Кой говорит о плотве, карпах, щуках и линях… Вдруг до его сознания доходит какая-то иная фраза, хотя и сказанная тем же ровным, спокойным тоном:
— Вы арестованы! Поднимите руки и лежите спокойно!
— Вы арестованы! Поднимите руки!
Кой выполняет этот приказ только наполовину: машинально поднимает руки, но вместе с тем садится. Глаза его расширяются от удивления: перед ним торчит дуло пистолета. Его собеседник даже не приподымается с земли. Случайный свидетель вынужден был бы подойти очень близко, чтобы понять, что тут, собственно, происходит. Но не случайный свидетель этой сцены — спутник «рыболова» — уже медленно приближается к шпиону. А тот как зачарованный смотрит на пистолет и не отворачивается, хотя и слышит треск веток, которые ломаются под ногами приближающегося человека. Трое мужчин теперь вместе сидят на земле. Несколько ловких движений руками, и двое уже знают, что третий (в противоположность двум) не имеет оружия. Зато документы у него в надлежащем порядке. А как же!
— Знаете что, гражданин Линек? Лучше всего, если бы ваши вещи были при вас. Зачем оставлять их у чужих людей?
И вот «Ян Линек» пишет записку пани Сковронковой, чтобы она выдала его вещи товарищу, так как он сам неожиданно должен выехать. Это не вызывает никаких подозрений у пани Сковронковой: Кой говорил, что он прибыл на монтаж вместе с товарищем (эта версия была предназначена для матери Сковронка, но позже «похоронила» самого автора) и может неожиданно выехать к нему. Короче, пани Сковронкова выдала вещи сотруднику контрразведки. И вот трое мужчин с двумя удочками на плечах мирно идут к машине. Правда, «Ян Линек» был предупрежден: любая попытка к бегству может окончиться для него трагически. Автомобиль трогается с места и кружной дорогой, минуя село, в котором никто ничего не знает, направляется в Ополе.
14 августа 1953 года. Генрик Кой успел старательно организовать свою шпионскую сетку. Он собрал определенные информации о размещении войсковых частей и аэродромов, о вооружении, о промышленных предприятиях. Он собирался кое-что приукрасить и… требовать за это много. Не удалось! Его ожидает следствие — теперь придется дать ответ за все преступления.
Одновременно начинается ликвидация коричневой паутины, которую растянули над Силезией оба агента. За теми, кто понадеялись на обещания Коя и Петрушки, захлопываются двери камер. Но Петрушка пока еще на свободе. Как упрямый жучок, он продолжает летать с места на место и вести свою «работу»…
Глава сорок девятая Очная ставка
«Альфред Юранек, родившийся 21 апреля 1927 /ода, в с. Малая Домбровка, проживающий там же, утерял паспорт…»
Такое объявление должно было поступить в одну из силезских газет. Однако его так никто и не подал в редакцию, никто не напечатал… История этого объявления была довольно необычной.
30 августа 1953 года Альфреда Юранека, рабочего металлургического завода в Шопеницах, ровно в 13 часов 33 минуты вызвали к воротам завода. Там его ожидал Альфред Петрушка. Они коротко поговорили, и Юранек согласился на предложение своего старого приятеля. Ну что, в самом деле, тут плохого! Поехать в Прудник и там вызвать из дому какую-то женщину. За проезд платит Петрушка да еще обещает «компенсацию» за хлопоты. Может быть, эта женщина замужем и Петрушка боится ее мужа, он ведь всегда был заядлым бабником?
После работы Юранек отправился с приятелем в Кендзежин. Здесь им пришлось ждать поезда. Они вышли из вокзала и стали прогуливаться по улице. По пути Петрушка нарисовал перед Юранеком прекрасную картину жизни в Западной Германии, где он работает в солидной фирме.
Наболтав с три короба, Петрушка немного приободрился. И вдруг Альфред Юранек не без изумления услышал, что его собеседник хотел бы увидеть фотографию. Какую? Чью? На этот раз Юранека!.. Парень начинает шарить по карманам, заглядывает во все отделения маленького бумажника, но нигде не находит ничего подходящего. Любопытно все-таки, для чего понадобилась Петрушке его фотография? На память, что ли?
