и сказал им, что мы здесь не для Халилова, а провожаем товарищей, с которыми много вместе пережили, и музыканты должны остаться, пока все не разойдутся, иначе они оскорбят товарищей. Музыканты, которые знали меня больше, чем Халилова, конечно, согласились со мной и заявили, что останутся хоть до утра.
Мы ещё долго продолжали пирушку. Наконец, все постепенно начали расходиться.
Генерал А.И. Деникин
Мы проводили домой наших жён и остались с Алибековым и музыкантами продолжать. Чем больше я пил, тем больше разгоралась обида, бешенство овладело мной. Все выпили и пошли с музыкой провожать Алибекова. То ли видя моё состояние, или будучи особенно в хорошем настроении, Алибеков сказал, что у него дома есть ещё четверть вина и надо угостить музыкантов.
Взяли четверть, послали ещё за вином, пошли к трубачам в казарму, сели там и пьём. Стало уже светать. Приходит дежурный офицер (мы с Алибековым в то время нигде не служили), извиняется и просит не поить всадников.
Я ему предложил пить с нами, если хочет, а нет – пусть идёт к своему полковнику-командиру и пусть тот попробует меня выгнать из казармы. Офицер смутился. Говорит, не пойдёт никуда. Будет с нами.
Допили вино, вышли опять на улицу. Трубачи нас провожают. Совсем утро. Проводили Алибекова, сыграли ему на прощание. «Нет, – говорит, – одного тебя не пушу. Я тебя провожу». А меня тревожит назойливая мысль, ищет выхода накопившееся бешенство. «Пойдём, – говорю, – только не прямо. Я поведу». «Ладно, – отвечает Алибеков. – Пошли. Музыканты за нами».
Остановились у дома Халилова. Крикнули “ура”. Музыканты грянули лезгинку. Кончили. «Похоронный марш», – командую. Удивились, но послушались. Унылые звуки похоронного марша встретили восходящее солнце. Кончили. Дальше дом Абдулл Бутая Нахибашева – пом. комполка. Остановились. Сыграли и ему похоронный марш. Алибеков в восторге. Публика таращит глаза. Идём дальше. Дом Тарковского.
Церковная площадь. Восемь часов утра. Весь город в движении. Остановились. Сыграли и Тарковскому похоронный марш. Собрались офицеры и уговорили меня уйти домой. Послушал их, отпустил музыкантов и ушёл домой.
Генерал В.П. Ляхов
То, что мне требовалось, было сделано. Скандал получился немалый.
Мне передали потом, что Халилов, услышав похоронный марш, сразу понял, в чём дело, и хотел выйти с револьвером. Хорошо, что не вышел. В том моём состоянии я бы его, безусловно, убил.
Скандал вышел действительно очень крупный. Весь город узнал о происшедшем. Толки ходили самые разнообразные. На другой день правительство решило наказать нас.
Тарковский или был против этого, или просто уклонялся дипломатически от прямого участия в нашем наказании. Распоряжения шли от имени его помощника – генерала Халилова. Первым подвергся наказанию Алибеков. Халилов послал к нему адъютанта, Алибеков дал себя арестовать и отправить на гауптвахту. Эта удача, видимо, ободрила его. Отправили Алибекова на гауптвахту, адъютант приходит ко мне и передаёт пакет. Читаю приказ отправиться на гауптвахту на столько-то суток.
Я спокойно разорвал приказ на мелкие кусочки, подаю их адъютанту и говорю: «Вот, пожалуйста, передайте пославшему мой ответ».
Офицер смущенно замялся, не зная, как ему поступить. Однако не решился предпринять что-либо другое. Взял лоскутки приказа и ушел.
Больше меня не трогали.
Весть о моём аресте, однако, быстро распространилась по городу. Все противники Горского правительства всполошились. А их было уже в это время немало. Говорили, что начинается террор, что Горское правительство решило избавиться от своих противников.
Ко мне приехал Муслим Атаев и ещё один офицер и предложили от имени группы офицеров поднять полк, произвести переворот, арестовать Горское правительство и во главе управления поставить меня.
У меня сильно болела голова и хотелось спать. Возбужденный Атаев меня напрягал. Я раньше совершенно не думал о перевороте, и к нему совсем не был подготовленным.
– Идите, – говорю я им, – делайте своё дело. Подчиняйтесь Халилову. Ничего они мне не сделают. Когда будет нужно, я вам скажу.
Они ушли. На переворот, таким образом, я не пошёл. Всё пошло дальше своим порядком.
Поездка в Чечню
Вскоре вернулся из Баку Тапа Чермоев. Он уже не был председателем правительства. На его месте сидел уже Капланов.
Началось очень тревожное для республики горцев Северного Кавказа время. Деникин упорно продвигался с Севера и подходил уже к границам. Внутри поднимали голову явные и тайные деникинцы. Тапа стал уговаривать меня примириться с Горским правительством и поступить на службу. Он говорил, что это совершенно недопустимо, чтобы такой человек, как я, сидел без дела в такое тревожное время. Каждый горец, говорил он, должен сейчас встать на защиту своей родины.
Все эти слова глубоко тронули меня. Я был совершенно согласен с тем, что каждый горец должен встать теперь на защиту своей родины.
Но для меня невозможно было примириться с Горским правительством.
Я откровенно сказал это Чермоеву.
Тогда Тапа предложил мне не от имени Горского правительства, а от себя лично поехать в Чечню.
– С горским правительством ты ничего не будешь иметь общего. Я лично тебя приглашаю. Ты будешь служить у нас в Чечне, – было его настойчивое приглашение.
На это я согласился. Тапа умел говорить, и он ловко обошел меня на этот раз. Наш разговор Тапа, видимо, передал Капланову. Последний позвал меня к себе. Я пошёл. Он встретил меня очень дружественно. «Знаю, – говорит, – о Ваших расхождениях с Горским правительством. Понимаю их. Сам резко расхожусь с Тарковским и Халиловым. Но очень рад, что Вы поняли положение и согласились ехать в Чечню. Вы там очень нужный человек. Мы назначим Вас губернатором Чеченской области и главнокомандующим. Вы наберёте отряд верных Вам людей и возьмёте его с собой, чтобы иметь прочную опору.
Я согласился. Немедленно приступил к формированию отряда. Быстро набрал человек 250 из Андийского, Гунибского и частью Аварского округа и приготовился к отъезду.
Уже перед самым отъездом узнал, что в Чечню вступает конный полк. Меня это удивило и немного обозлило. Начинается, думаю, обычная для Горского правительства история. Пошёл к Карнаилову, спрашиваю: «Зачем полк?»
– Это, – говорит, – Вам на помощь. Там есть большевистский отряд. Вам надо будет его ликвидировать.
– А в чьём распоряжении полк?
– В Вашем, разумеется, как командующего.
Согласился. Успокоился.
Полк вышел вперёд. Я отправился следом за ним.
В Чечне
По дороге в Чечню никаких инцидентов не было. Я продвигался вперёд без всяких предосторожностей, так как меня заверили, что в Чечне ничего особенного нет, и город
