Вставайте, я кричу, служивые, наших коней волки пожрали! И за саблю и в низину. Бегу, бегу… Вот они, кости! Ат, Цмок их дери! Ну, что теперь рассказывать! Я шапку снял, постоял, помолчал. Вот, может, грех я сейчас говорю, но я коней люблю много больше, чем кого другого, скажем так. Кони, они лучше. А мой Жучик, если бы вы его только видели, вы бы меня тогда поняли. А так теперь что?! И вот что меня еще очень удивило: почему это Жучик голоса не подавал? И как это я сам так крепко спал, что даже конского топота не слышал? Это для меня небывалое дело, для меня конский топот — это как боевая труба! И еще… Нет, это я сразу понял! Это не волки были, а волколаки. Точнее, один волколак — я потом ходил, следы читал. Один он был! Что ты смотришь на меня, мудрец?! Не слыхал про волколаков? А это очень просто! Вот я сейчас с тобой здесь сижу, зубровку пью и вожу всякие беседы. А потом ночь настанет, я в лес пойду, через себя перекинусь — и стану волколаком. А ты домой пойдешь, тут я тебя подстерегу… Ну ладно, ладно! Вот, совсем рассвело. Мы в пуще непонятно где и без коней. Гайдуки говорят: беда какая, нужно возвращаться. Как это, говорю, возвращаться, если у нас срочное дело, мне нужно срочно до господаря, дальше пойдем, вперед. Они не стали со мной спорить. Они ж другой дороги не знали, а возвращаться по своим следам боялись — вдруг их там хлопы поджидают. А со мной им как-то веселей и безопасней. Да и я еще к тому же пообещал, что я их точно выведу. Но что у меня получилось? А вот что: шли целый день, совсем с дороги сбились. Смотрю: дорога кончилась, нет ничего, одна непролазная чаща кругом, грязь, дрыгва, рыхлый снег, и вот уже опять темнеет. Мы тогда остановились, развели костер, перекусили тем, что еще оставалось. Все съели. После нарубили лапника, я первым лег и говорю: спать будем по очереди, самое трудное время под утро, вот вы меня под утро и разбудите. Они согласились. Я заснул. Сплю чутко, вполуха. Снится мне всякая дрянь: то как будто саблю у меня украли, то как будто еду я и вижу самого себя навстречу, и вот я уже сам в себя прицелился и уже нужно нажимать на курок, а курок почему-то исчез, нет курка, ох, чую я… что кто-то меня нюхает! Тычется пастью в усы! Я подскочил… А он ш-шах в кусты — и исчез. И уже день кругом! Смотрю… А они, твои, ваша великость, гайдуки, возле погасшего костра лежат, и у обоих глотки перегрызены. И опять вокруг костра вот такие здоровенные волколачьи следы. Так, хорошо! Я гайдуков в дрыгве похоронил, пошел дальше. Иду и только думаю: как хорошо, что я успел жениться и на Анельку все переписать, теперь не будет баба маяться. А больше ни о чем не думаю, иду. Тут опять уже темнеет. Ну что мне было делать! Опять я нарубаю лапника, делаю себе лежанку, после развожу себе костер, после сажусь возле него, после достаю из пояса один битый серебром… Мне его Анелька зашила, сказала, что он заговоренный… А вот теперь я этот битый серебром — да в железную ложку, а ложку — в костер, на уголья… А после это дело заливаю в формочку и отливаю себе — не себе, а ему — и отливаю ему пулю. Потом над ней читаю слово, потом досылаю ее в аркебуз. И вот сижу я с аркебузом, жду. Жду… Жду… Я, конечно, понимаю, что он на меня и сзади может накинуться, я ничего не услышу. Но, думаю, если бы он хотел меня сожрать, он бы меня и прошлой ночью сожрал. А ведь не тронул же. Значит, он хочет меня не сожрать, а запугать. Хочет, чтобы я перед ним ползал на коленях, хочет, чтобы я у него о пощаде просил, хочет, чтобы я… Ну, вы же знаете! Человек, волколаком покусанный, сам потом волколаком становится. Вот какая от них, волколаков, пощада бывает. Га! Это не по мне! Я лучше сдохну, думаю, пусть лучше он меня сожрет и по всей пуще мои кости разнесет! Вот что я тогда думал, пока его ждал. Сидел у костра, держал аркебуз наготове, палец с курка не снимал. Да, и еще Анельку вспоминал, Жучика. Вспоминал и тебя, великий господарь, как ты нам за Харонусом полгода не платил, а после и вообще взял и вечный мир с ними заключил — и это тоже почему-то вспомнилось… Вдруг — ш-шах! Вот такой волколак! Годовалый бычок! Из темноты к костру, с той стороны! И только он… А я — ба-бах из аркебуза! Дым, вой! А дым рассеялся — и нет его. Ну, думаю, попал так попал, а нет так нет, взяла его моя пуля, так, значит, взяла, а отскочила от него, так, значит, отскочила, тут уже какая у меня судьба. Сижу, не встаю, ну разве что аркебуз отложил — все равно ведь у меня такой второй пули нет. Сижу. Всю ночь сидел. А начало светать, я встал, вижу — вот его следы ко мне, а вот от меня. И по тем следам, что от меня, еще и капли крови. Э, думаю, значит, попал, значит, взяла его моя, Анелькой заготовленная, пуля. Хорошо! Пошел я по тем следам, по той крови. И что вы думаете? Под вечер вышел я к Кавалочкам. Это от моих Купинок будет верст девяносто. Вот он куда меня завел и ни на одну просеку ни разу не вывел. Ну волколак! И уже там, в Кавалочках, на самой околице, его следы оборвались — волколачьи следы. Дальше пошли простые, человечьи. Они потом с другими перепутались. Там ты найди его, в Кавалочках! Да я и не искал. Я только тамошнему войту о нем рассказал, он обещал сам найти. Но это, он сказал, будет после. А пока что дал он мне коня, дал провожатых, и вот я приехал сюда, вот я здесь. И это вся моя история.
На этом пан Задроба замолчал. Рассказывал он складно, ловко. Великий князь, тот аж заслушался. А я, честно признаюсь, нет. Потому что я слыхал истории и пострашней. Их у нас в Крае много, каких только хочешь. Особенно популярными они бывают в долгие зимние вечера, особенно когда за окном воет вьюга. И вообще, волколак, или, иначе, Цмокова собака, — это один из наших самых популярных фольклорных персонажей. Считается, что волколаки служат Цмоку, Цмок для этих низших оборотней — высший, главенствующий оборотень, своеобразный князь. Основная задача волколаков — вовлечение в свои ряды (в свою стаю) все новых и новых адептов. Со временем, как утверждает народное поверье, волколаками станет все население Края, Цмок будет их Великим князем, и вот тогда и наступит счастливое для них, оборотней, время. Правда, данные статистики никак не подтверждают того, что поголовье волколаков растет. Напротив, с каждым годом сообщений о встречах с волколаками становится все меньше и меньше, и это вселяет определенный оптимизм. Вот так примерно думал я тогда…
Когда Великий князь вдруг сказал:
— Га! Это доброе дело! Так, говоришь, в Кавалочках?
— В Кавалочках, — кивнул пан Задроба. — Я ему где-то вот сюда, под ключицу попал. Можно будет найти.
— И найдем! — сказал Великий князь. — Правда, Сцяпан? — Но, не дождавшись от меня ответа, он гневно вскричал: — Да чего это ты сегодня все молчишь и молчишь?!
А что мне было говорить? О том, какое задание дала мне Великая княгиня? Вот я и молчал. Но тут — я не люблю, когда на меня кричат, — я не сдержался и сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
