– Итак, не существует на свете умения, которое нельзя довести до совершенства, овладевая скорее силами своего духа, чем тела? – спросила она. – Даже такие умения, для которых первичными являются руки, рот и тело, – как плотская любовь, например?
Он замер и только потом снова посмотрел ей в глаза. Он улыбался.
– Вот теперь ты сражаешься нечестно. Пожалуйста, не надо. После того как ты сама же настояла, чтобы мы возились исключительно с неблагородными металлами, показывать мне запретный философский камень.
– Вы боитесь ответить на мой вопрос?
– Любовь – это умение сердца.
– Ах вы, лжец! – Она засмеялась. – И когда это ваше сердце принимало в этом участие?
Он ухмыльнулся ей в ответ.
– Какая жалость, что из-за тебя нам придется подождать, прежде чем убедиться, насколько далеко могут зайти Психея и Купидон после своего примирения! Без сомнения, в нем будут участвовать сердца.
– Я запомню, – она с шутовской серьезностью. – Спасибо за урок, хотя вы и ошибаетесь. Чему еще вы хотели бы научить меня?
Дав взял фарфоровую пастушку и поставил обратно на каминную полку. Повернулся и посмотрел на нее.
– Теперь моя очередь узнать кое-что от тебя.
Она надменно подняла брови, хотя сердце ее так и забилось.
– Вы полагаете, что я способна сообщить вам нечто ценное об искусстве быть мужчиной?
– Вовсе нет. Хотя ты только что поклонилась мне со свирепостью, которая легко нашла путь к твоему сердцу! Прежде чем продолжить процесс обольщения, мне хотелось бы точно знать, действительно ли ты намереваешься предать меня или нет.
Дыхание у нее перехватило, горячая кровь бросилась в лицо.
– Предать вас? Как? И кому?
– Именно об этом я и спрашиваю. Может, прикажем принести нам шоколаду и обсудим проблему, сидя у камина, как два цивилизованных молодых человека? – И он позвонил в колокольчик. – Умоляю вас, мадам, наденьте снова ваш парик, – добавил он, – пока не явился лакей.
Она торопливо свернула и заколола волосы, и Дав сам надел парик ей на голову. Пальцы его легко задели ее виски, нежно тронули затылок, усиливая шок, вызванный его внезапным обвинением.
Явился лакей. Дав попросил его принести горячий шоколад. Сильвия между тем собралась с мыслями.
– Как же я могу предать вас? – спросила она, едва слуга вышел из комнаты. – Вы полагаете, что если мы станем любовниками, то я буду изменять вам с другими мужчинами?
Он сел и откинулся в кресле, не сводя с нее глаз.
– Возможно. Я не знаю. Что гораздо важнее – я никогда еще не спал с врагом.
– Я-то – враг? Как я могу повредить вам? Вы полностью контролируете все, что касается наших отношений.
– Тогда вот для тебя шанс уравнять чаши весов. Я поступаю в твое распоряжение. У меня есть один вопрос к тебе, а потом я отвечу на любой – в разумных пределах, конечно, – твой вопрос.
– Любой? – Сердце у нее билось слишком уж быстро. «Несмотря на то что он говорит, он доверяет мне, иначе никогда бы не затеял такого разговора в открытую». Она попыталась успокоить сердцебиение. – Вы предположили, что я могу оказаться вашим врагом, так зачем же вы станете отвечать мне правдиво?
Открылась дверь, и вошел лакей с серебряным подносом. Горячий горький шоколад с сахаром, разлитый в две чашки. Аромат от него шел божественный. Лакей поклонился и вышел.
– Давай все же начнем с моего вопроса, – настоял он. – А потом уж поговорим о твоем.
Она попробовала шоколад, стараясь скрыть состояние нервного напряжения.
– Что вы хотели бы узнать?
– Когда ты отправилась к леди Шарлотте за своим выигрышем, я проследил за тобой.
– Я знаю. И нисколько не обижаюсь. Наверное, обнаружив меня в своей спальне, вы решили, что я замышляю какую-то низость. С вашей стороны вполне разумно проявить некоторую подозрительность.
Он помешал свой шоколад длинной серебряной ложечкой.
– Но ты тайком выбралась из дома номер восемнадцать, а потом проскользнула обратно, как воровка. Я видел, как ты залезала в дом через окно. Очень изобретательно. Куда ты ходила?
Сердце ее ухнуло вниз, как коршун, ринувшийся на добычу. Пряча лицо, она вновь отпила шоколад, облизнула губы и только тогда ответила:
– Я выходила по нужде.
– Не слишком ли продолжительное отсутствие для обычного удовлетворения естественной надобности? – заметил он.
Если Дав проследил за ней до самого дворца Ившира, то сразу поймет, что она лжет, и тогда все пропало. Она постаралась дышать глубже.
– Ну, когда с естественными надобностями было покончено, я пошла пройтись, чтобы немного подумать. Я совершенно не представляла, чем буду зарабатывать на жизнь в Лондоне, вообще не представляла, как буду жить. Если уж говорить начистоту, я была в отчаянии.
Если говорить начистоту. Ну, по крайней мере насчет отчаяния она говорила правду.
– Почему я должен поверить тебе? – спросил он. – Ты можешь хоть что-нибудь из сказанного доказать?
Она наклонилась поставить чашку, чтобы он не увидел выражения ее лица. Жизненно важно заставить его поверить в ее обман. Чашка неуклюже звякнула. Сильвию неимоверно трясло от страха.
– Ну разумеется, нет. Я обычно не беру с собой в сортир компаньонов. Неужели вы не понимаете? Мне необходимо было пройтись, наедине со своими мыслями я сошла бы с ума. – Она подняла голову, чувствуя, что самообладание вернулось к ней, и посмотрела ему прямо в глаза. – В любом случае, ну куда я могла пойти? Я же не знаю никого в Лондоне.
– Ну хорошо, – заметил он мягко, – я поверю тебе.
В его голосе звучала такая доброта, что она едва не потеряла голову. После того как задание будет выполнено, она никогда больше не возьмется за подобную работу! Выполняя разнообразные миссии для Ившира, она узнала, как коварны большинство мужчин. Однако никогда прежде ей не приходилось сталкиваться с таким вот мягким, сочувственным отношением.
– Я виновна только в одном, – продолжала она. – Я устроила так, что леди Грэнхем обнаружила меня в вашей спальне. Я думала, что она отвлечет ваше внимание в случае, если вы вернетесь раньше времени, и я сумею улизнуть с вашим галстуком. Мне, право, очень жаль, что все так вышло. Я рассчитала неверно, мне и в голову не приходило, что она привяжет меня к вашей кровати.
Признание довольно рискованное, но оно давало возможность усыпить его дальнейшие подозрения. Он поднес ложечку к губам, отпил каплю.
– Да, мне все известно. Я видел твою записку. Теперь, когда мое любопытство удовлетворено, твоя очередь спрашивать.
– Так вы на самом деле вовсе не считаете меня врагом?
– Нет. И я знаю, что тебе очень любопытно узнать обо мне. Она собралась с мыслями.
