Читаем без скачивания Фатальный ход - Сергей Донской

– Нет, – ответил Бондарь, гася сигарету. – Вели отвести меня в мою комнату. Эту ночь я проведу один.

– С какой стати?

– Во-первых, я не собираюсь праздновать католическое Рождество. Во-вторых, я должен подумать. – Голос Бондаря приобрел задушевную интонацию. – Пойми меня правильно, Марго. Ты не та женщина, которую я хотел бы обманывать…

– Я не допущу, чтобы меня обманывали, – вставила Морталюк, поднимаясь с кровати.

– Погоди. – Бондарь положил ей руку на плечо. – Сначала выслушай до конца. Брак – это не шуточки. Такие дела с бухты-барахты не делаются. Я хорошенько подумаю, а утром отвечу.

– Вот как! А мне казалось, что между нами все уже решено…

– Почти.

– Если ты хотел меня оскорбить, то можешь быть доволен: ты своего добился. – Маргарита выставила палец и ткнула им в грудь Бондаря. – Тебя отведут в твою комнату. Но думать будешь не только ты один…

– Марго!

– Не перебивай!.. Думать будешь не ты один. Я тоже еще раз взвешу все «за» и «против». – Лицо Морталюк исказила мстительная гримаса. – Может быть, я действительно поспешила. И мне пришла в голову не такая уж замечательная идея…

– Марго!

Бондарь сделал вид, что не на шутку обеспокоен угрозой. На самом деле он торжествовал победу. Непомерное самолюбие Леди М было задето, и она жаждала сатисфакции. «Мол, ах так? Ладно, посмотрим, что ты запоешь, дружок, когда помучаешься в неизвестности!»

Этого-то Бондарь и добивался, применив хитрость, известную даже маленьким детям. Она описана в сказке про кролика, умолявшего лису делать с ним что угодно, но только не бросать его в терновый куст. Она купилась, о чем впоследствии пожалела. Морталюк совершила аналогичную ошибку.

Так думал Бондарь. Он еще не знал, что его собственный просчет повлечет за собой куда более тяжкие последствия.

Европа встречала Рождество радостно. Люди обменивались подарками и улыбками, в небе не угасало сияние фейерверков, играла громкая музыка, шампанское лилось рекой, поджаривались на вертелах говяжьи туши, дым стоял коромыслом, и мякоть мириадов устриц высасывалась со свистом, и деньги летели на ветер.

Бондарь, неподвижно сидевший у телевизора, выключил его. Взглянул на золотой «Ролекс», подаренный Морталюк. Поднял глаза к видеокамере. Встал, потянулся, протяжно зевнул. Зашел в ванную. Тут то ли зеркальное отражение Бондарю подмигнуло, то ли он ему. Часы переместились с левой руки на правую, браслет обхватил не кисть, а пальцы – циферблатом наружу.

Выйдя в прихожую, Бондарь открыл дверь и бросился по коридору в ту сторону, откуда должен был выглянуть охранник. Тот появлялся из-за угла примерно через пятнадцать-семнадцать секунд после того, как срабатывала сигнализация. Бондарю понадобилось значительно меньше. Добежав до поворота, он замер, прислушиваясь к торопливым шагам. На сигнал открывшейся двери спешили двое. Это означало, что подозрительная Леди М на всякий случай распорядилась удвоить бдительность.

Бондарь не возражал. У него давно чесались кулаки, и он устал сдерживаться.

Внезапно выскочив прямо перед остолбеневшими охранниками, он на славу отвел душу. Когда молниеносная схватка закончилась, циферблат «Ролекса» выглядел так, словно его долго плющили молотком. Бондарь разжал пальцы, отпуская лопнувший в нескольких местах браслет. Золотые обломки еще только рассыпались по ковровому покрытию, когда ноги Бондаря пришли в движение, унося его прочь с места событий. Охранники, со сломанными переносицами и свернутыми челюстями, остались. Каждый получил по два удара, не успев ни пикнуть, ни воспользоваться электрошокерами или передатчиками. Для них счастливое Рождество закончилось. Для третьего охранника, дежурившего в холле, все только начиналось.

Он сидел за игровым автоматом, остервенело дергая рычаг. Музыка и азартный перезвон помешали ему вовремя отреагировать на стремительный топот за спиной. Парень только разинул рот, увидев на цветном мигающем экране постороннее изображение… изображение, смутно напоминающее фигуру человека… бегущего человека… Лимончики, вишенки, семерки, тузы, сердечки – это да, с ними все понятно. Но при чем тут какой-то человек? Что ему тут пона…

– А?.. – вскрикнул охранник, ощутивший сильнейший толчок в спину. Такое привычное, такое знакомое окошко экрана стремительно надвинулось и с грохотом рассыпалось на тысячу осколков.

Охранник засучил ногами, опрокинул табуретку, а сам не упал, остался возле игрового автомата, до груди погруженный в его нутро, словно решил посмотреть собственными глазами на волшебную электронную начинку. Ничего он там не увидел. Бондарь извлек окровавленного охранника наружу, перехватил его за шиворот и за брючный ремень, приподнял.

– Мэрри Кристмас.

Набалдашник рычага, еще хранивший тепло ладони охранника, врезался ему в солнечное сплетение.

– Что в переводе означает: счастливого Рождества, – закончил Бондарь, ни к кому конкретно не обращаясь, потому что готовых внимать ему слушателей поблизости не было.

Переодевшись в соседней каморке в лыжный костюм и прихватив снаряжение, он вернулся к изувеченному парню. Пульс едва прощупывался.

– Перестарался, – пробормотал Бондарь.

О, нет, он не испытывал угрызений совести, не раскаивался, предпочитая заниматься этим в свободное от опасной работы время. Его огорчало, что наемник Морталюк не в состоянии самостоятельно приблизиться к двери, чтобы приложить ладонь к считывающему сканеру. Не то чтобы Бондарю было лень возиться с бесчувственным телом, но это требовало определенных затрат энергии, а силы следовало приберечь перед головокружительным слаломом.

Как тут не чертыхнуться? Бондарь чертыхнулся. И взялся за дело.

Глава 19

…Сорок минут спустя вершина горы Фишт осталась далеко. Бондарь наклонился, чтобы поправить крепления лыж, и упал на бок. Если бы только можно было просто полежать на снегу, который был мягче лебяжьего пуха!

– Если бы да кабы, – прошептал Бондарь, хватая разгоряченным ртом снег.

Слегка утолив жажду, он заставил себя сесть, исходя потом и паром. Разобраться с креплениями оказалось непростой задачей. Они замерзли и покрылись толстым слоем льда, образовав единое целое с такими же обледеневшими ботинками. Пришлось доставать зажигалку и скалывать наледь. Это заняло немного времени, но к концу процедуры влажный воротник свитера и волосы Бондаря сделались белыми от инея. Пар от него валить перестал. Нужно было двигаться дальше, чем быстрее, тем лучше.

Подавив стон, Бондарь поднялся на одеревенелые ноги. Ему не слишком верилось, что он уцелел, но так оно и было. Несмотря ни на что, он прорвался. Его не остановил ни гранатометчик на канатной дороге, ни цепь автоматчиков, ни грузовики на горной дороге. Бондарь преодолел всю полосу препятствий и почти достиг цели. Впереди виднелись редкие огоньки, в неподвижном морозном воздухе звучала ритмичная музыка: дум-дум-дум. До поселка оставалось около километра. В Солох-Ауле, конечно, не спрячешься, подумал Бондарь, шагая на лыжах, но там можно будет найти машину, чтобы добраться до Сочи или Дагомыса.

Поскольку мысленно он так и сделал, то отчаяние, охватившее его при появлении трех аэросаней, было почти невыносимым. Его взяли в полукольцо, обложили, как затравленного волка. Он не успел, а значит, проиграл. Попал в плен. Хоть стой, хоть падай… предварительно застрелившись. Пистолет бы. Но его не было.

Аэросани, вздымая тучи снега, подошли поближе и заглушили двигатели. Фары были выключены, что давало возможность рассмотреть механизированное воинство. «Шестеро против одного, – сосчитал Бондарь. – Шестеро вооруженных автоматами против одного безоружного мудака, против очередного кретина, возомнившего, что он может сделать этот мир чуточку лучше».

– Явились не запылились, – сказал Бондарь автоматчикам.

Соблюдая десятиметровую дистанцию, они молча целились в него из укороченных омоновских «калашей». Отличное оружие для ближнего боя. Через пару секунд после того, как шесть указательных пальцев нажмут на шесть спусковых крючков, Бондарь превратится в окровавленный мешок с костями.

Вот тебе и счастливое Рождество, сказал себе Бондарь.

Выстрелы не прозвучали. Один из мужчин достал мобильный телефон и, коротко переговорив с кем-то, обратился к Бондарю:

– Лови. Тебя.

Тот умудрился схватить брошенную трубку окоченевшими пальцами. Поднес ее к уху. Буднично буркнул:

– Алло.

– Проветрился? – спросила Морталюк.

– Угу, – ответил Бондарь. – Чего тебе?

– Пообщаться хочу.

– Да пошла ты.

– Грубия-ан, – протянула Морталюк. – И это за все, что я для тебя сделала?

– А что ты для меня сделала? – спросил Бондарь. – Сауну организовала? В горы вытащила?