— Каким образом? Они воспользовались переменой ветра, чтобы подойти сюда, но им же придется по меньшей мере два раза повернуть, если они не хотят застрять посреди пролива. За это время мы превратим их в щепки как нечего делать.
— Ну раз ты так считаешь...
— Не я так считаю, это элементарная логика! Ни один корабль, будь у него даже чешуя и плавники, не сможет напрямую пройти через этот пролив.
— Сдается мне, они об этом не знают. Смотри-ка, идут, как ни в чем не бывало.
Капитан Леон де Луна не счел нужным отвечать, а лишь спустился к воде, чтобы поставить своих людей в боевые позиции, хотя оставалось не меньше часа до того момента, как «Чудо» окажется в пределах досягаемости кулеврин и бомбард.
Бальтасар Гарроте, долго наблюдавший за приближением проворного корабля, снял тюрбан и снова замотал его, словно это помогло развеять сомнения и успокоиться.
— Они идут с такой скоростью, как будто решили нас таранить. Боюсь, они раскроят наш корабль надвое, прежде чем мы успеем их потопить.
— Тогда пойдем на абордаж.
— Большинство наших людей — в патрулях, — напомнил Турок. — В лучшем случае мы все пойдем ко дну.
— Ты умеешь плавать? — криво ухмыльнувшись, поинтересовался де Луна. — Тогда у тебя больше шансов спасти свою шкуру.
— Думаю, вы совершаете ошибку, пренебрегая мерами предосторожности, — серьезно ответил тот. — Если они и впрямь решили погибнуть, отправив на дно два корабля, то мы останемся здесь навсегда. Не нравится мне эта идея. И вообще мне все это очень не нравится. Думаю, мы должны развернуться к ним носом.
— Тогда мы не сможем стрелять и оставим им больше пространства для маневра, — возразил капитан. — А если они прорвутся?
— Тогда они, конечно, спасутся, но и мы тоже спасемся, а у вас будет возможность попытаться снова. — Закончив со своим головным убором, Турок небрежно бросил: — Эту битву мы, конечно, проиграли, но я с самого начала считал эту затею глупой, — он почесал нос. — А вот если бы мы открыли им проход, тогда бы им волей-неволей пришлось бы сбавить скорость, и мы легко смогли бы их прикончить.
Его командир надолго задумался, не спуская глаз с приближающегося корабля — уже можно было различить стройность его обводов — и наконец кивнул.
— Ну хорошо! — неохотно согласился он. — Поднимайтесь на борт и скажите Волосатому, чтобы разворачивал корабль к ним носом... И подайте сигнал патрулям как можно скорее возвращаться.
Наемник послушно забрался в шлюпку и погреб в сторону корабля по грязной воде, взмахивая почерневшими от плавающей на поверхности грязи веслами.
Капитан, в свою очередь, убедился в том, что установленные на скалистом мысу пушки готовы вступить в бой, и вернулся в хижину на холме, чтобы следить за сражением из удобного командного пункта.
Фермина Константе даже не вылезла из гамака, а продолжала раскачиваться и кусать желтый плод манго. Сок тек у нее по подбородку, и Фермина с полным безразличием наблюдала, как солнце превращается в огромную раскаленную монету, а «Чудо» бороздит озеро, оставляя за собой широкий след, разрывающий полированное зеркало воды.
— Никогда не видела сражение, — сказала она. — Наверное, это забавно.
— Да, если его выиграть.
— А ты сомневаешься?
Виконт покачал головой и убежденно произнес:
— Они не вооружены и ничего не могут мне сделать, — пожал плечами он. — Либо я одержу победу, либо будет ничья.
Фермина лишь бросила на него косой взгляд и снова вернулась к манго и созерцанию корабля. По мере приближения становилось понятно, насколько быстро он плывет.
— Он такой красивый!
— И потому мне хотелось бы его захватить, хотя сомневаюсь, что у меня получится.
Сумерки были короткими, как всегда, солнце утонуло на горизонте, а озером завладели тени. Можно было подумать, что «Чудо» минута в минуту рассчитало момент своего прибытия.
Если корабль намеревается пройти, то в запасе останется лишь последние лучи света, чтобы миновать пролив и затеряться в открытом море, если же нет, то он должен воспользоваться сумерками и вернуться обратно в озеро.
«Чудо» устремилось прямо к устью пролива и подошло настолько близко, что уже можно было разглядеть людей на палубе. Капитану де Луне даже показалось, что при свете дня он смог бы увидеть ненавистное лицо жены.
В нетерпении он повернулся к «Дракону», чтобы убедиться в его полной готовности, но в это мгновение, когда «Чуду» оставалось меньше лиги до предела досягаемости пушек, оно развернулось, причем настолько четко, будто поворачивалось вокруг собственной оси.
— Что это они делают? — воскликнул виконт вне себя от ярости.
— Они передумали, — засмеялась Фермина. — Решили вернуться обратно.
Мягкий бриз, сначала дувший «Чуду»в правый борт, теперь оказался с левого и медленно подгонял корабль в озеро. В ту самую минуту, когда «Чудо» проворно стало разворачиваться, с кормы внезапно вылетели два огромных огненных шара — возможно, выпущенных из катапульты — и, прочертив в темном небе широкие пылающие дуги, врезались в воду в двухстах метрах от «Дракона».
То, что произошло дальше, было против всякой логики; ни виконт де Тегисе, ни Фермина Константе, ни Бальтасар Гарроте, да и никакой другой здравомыслящий человек даже представить себе не могли, чтобы огонь, соприкоснувшись с водой, не погас, а напротив, обрел в ней новую жизнь, взрываясь огромными кострами, поднимаясь в небо высокими языками пламени и распространяясь по воде с немыслимой скоростью.
— Что это значит? — вскричал капитан де Луна. — Козни дьявола!
На сей раз даже у бесстыдной проститутки не нашлось слов, чтобы выразить изумление. Она замерла, словно превратилась в соляной столб; должно быть, именно так застыла на месте жена Лота, когда оглянулась на горящие Содом и Гоморру, стоявшие на берегу такого же озера.
Капитан де Луна, по всей видимости, был прав: происходящее не могло быть ни чем иным как кознями князя Тьмы, лишь он в состоянии зажечь воду. Высокие языки пламени устремились к беззащитному кораблю, стоящему посреди пролива. Он никак уже не успевал поднять якоря, распустить паруса и удрать от огня.
— Помоги нам Боже!
Виконт де Тегисе от неожиданности с размаху рухнул на скамью, глядя вытаращенными от ужаса глазами на поистине непостижимое зрелище, разворачивающееся перед его взором.
Нефть в этом наиболее богатым ею регионе веками просачивалась в озеро и со временем собралась в нагретом бутылочном горлышке пролива, а густые пары, которые исходили от нее в конце жаркого дня, воспламенились и теперь наполняли воздух густым черным дымом. Закатное небо стало красным, как, вероятно будет алеть во время Апокалипсиса.
