Но в эту минуту Сервадаку и Бен-Зуфу было не до изменений физических свойств природы; они направлялись прямо к Шелиффу по крутой тропинке между прибрежных скал.
Погода отличалась от вчерашней, сплошного тумана уже не было. Небо, окрашенное в какой-то странный цвет, вскоре обложило тяжелыми, низкими тучами, и уже нельзя было проследить за светоносным путем Солнца от одного горизонта до другого. Все предвещало ливень или сильную грозу. Но дождь все не шел: очевидно, водяные пары еще недостаточно сгустились.
Впервые море у этих берегов казалось совершенно пустынным; на сероватом фоне неба, сливавшегося с водой, - ни паруса, ни дымка парохода. А горизонт (или то был обман зрения?) необычайно сузился как со стороны моря, так и со стороны равнины. Исчезла бесконечность его далей, словно земной шар стал выпуклее.
Капитан Сервадак и Бен-Зуф шли быстро в полном молчании; вскоре они оказались неподалеку от места поединка, находившегося в пяти километрах от гурби. Оба почувствовали в это утро, что их организм изменился. Они еще не отдавали себе в этом полного отчета, но им словно легче стало нести свое тело, словно у них крылья выросли. И все же, если бы Бен-Зуф захотел облечь в слова свои ощущения, он наверное сказал бы, что ему «вроде как бы не по себе».
- А главное, мы позабыли заправиться, - ворчал он.
Такая забывчивость, бесспорно, не была свойственна нашему доблестному воину.
Вдруг слева от тропинки послышался визгливый лай; из чащи мастиковых деревьев выскочил шакал. Он принадлежал к особой разновидности африканских шакалов, у которых шкура пятнистая, а лапы с наружной стороны полосатые, причем полосы, как и пятна на шкуре, - черные.
Шакалы опасны только тогда, когда охотятся стаей. В одиночку это животное не страшнее собаки. Не такой человек был Бен-Зуф, чтобы испугаться шакала, но Бен-Зуф не терпел их породу потому, может статься, что она не представлена на Монмартре.
Выбравшись из зарослей, зверь забился в расщелину у подножья утеса высотой с добрых десять метров. Он посматривал на пришельцев с явной тревогой. Бен-Зуф сделал вид, что замахивается на него; угрожающее движение спугнуло зверя; к великому удивлению капитана и денщика, он подпрыгнул вверх и сразу очутился на вершине утеса.
- Вот так циркач! - воскликнул Бен-Зуф. - Подпрыгнул на целых тридцать футов!
- А ведь верно, черт возьми! - задумчиво сказал Сервадак. - Я в жизни не видывал такого прыжка!
Усевшись на скале поудобней, шакал наблюдал за путниками с ехидным видом. За это Бен-Зуф решил его проучить и схватил камень.
Камень был очень крупный, но показался денщику легким, как губка.
- Бесовское отродье, - сказал Бен-Зуф, глядя на шакала, - бросать в него таким камешком, все равно что сдобной булкой швыряться! Но почему камень хоть и велик, а ничего не весит?
За неимением ничего подходящего Бен-Зуф все-таки метнул в неприятеля «сдобной булкой».
Бен-Зуф промахнулся. Однако было ясно, что он питает к шакалу далеко не миролюбивые чувства; зверь благоразумно пустился наутек, перескакивая через изгороди и деревья, и скрылся из виду в несколько гигантских прыжков, на которые способен разве только кенгуру, да и то сделанный из резины.
А камень, не попав в живую мишень, описал длиннейшую дугу, перелетел через утес и упал в пятистах шагах от него.
- Ах ты племя бедуинское! - выругался потрясенный Бен-Зуф. - Этак я, пожалуй, переплюну самую мощную гаубицу!
Бен-Зуф находился в ту минуту немного впереди капитана, подле рва с водой шириною в десять футов, через который им предстояло перебраться. Бен-Зуф разбежался и прыгнул через ров с азартом завзятого гимнаста.
- Это еще что такое! Куда ты, Бен-Зуф! Разобьешься, олух!
Эти слова вырвались у капитана Сервадака, когда он увидел, что его денщик парит в воздухе, футах в сорока над землей.
Сообразив, какая опасность угрожает Бен-Зуфу при падении, Гектор Сервадак бросился за ним и тоже хотел перескочить ров; но мускульное напряжение, которое он при этом сделал, оказалось настолько сильным, что его подбросило вверх на высоту около тридцати футов. На лету он столкнулся с падавшим Бен-Зуфом. Затем, повинуясь в свою очередь закону тяготения, он и сам полетел вниз с возрастающей скоростью, однако, коснувшись земли, испытал толчок не больший, чем если бы спрыгнул с высоты четырех-пяти футов.
- Вот так так! - вскричал Бен-Зуф, покатываясь со смеху. - Да мы с вами клоунами сделались, господин капитан!
Несколько секунд Гектор Сервадак стоял в глубоком раздумье; затем подошел к денщику и, положив руку ему на плечо, сказал:
- Не улетай, Бен-Зуф, пожалуйста, и посмотри на меня внимательно! Я, должно быть, еще не проснулся; разбуди же меня, ущипни хоть до крови, лишь бы помогло! С ума мы сошли, что ли, или грезим наяву?
- То-то и дело, господин капитан, - отвечал Бен-Зуф, - что наяву со мною такого не случалось, а только во сне, когда, бывало, привидится, будто я птичка и будто мне перемахнуть через Монмартр все равно, что через свою фуражку перешагнуть. Нет, все это чудно как-то. С нами что-то случилось; мало того, случилось такое, чего ни с кем еще не приключалось. А может, как раз на алжирском побережье такое и бывает?
Гектор Сервадак стоял, словно громом пораженный.
- С ума сойти можно! - воскликнул он. - Так это не сон, не бред!
Но Сервадак не принадлежал к числу людей, способных бесконечно лохмать себе голову над загадкой, которую в этих условиях было очень трудно разгадать.
- Что ж! Будь что будет, - сказал он, решив ничему больше не удивляться.
- Да, господин капитан, - ответил Бен-Зуф, - и прежде всего доведем до конца наше дельце с графом Тимашевым.
За рвом раскинулась лужайка, поросшая бархатистой травой и обрамленная чудесными деревьями, посаженными с полвека назад, - вечнозелеными дубами, пальмами, рожковыми деревьями, смоковницами, между ними росли кактусы и алоэ, а кое-где высились огромные эвкалипты.
Эта защищенная со всех сторон площадка и была выбрана для поединка.
Сервадак окинул беглым взглядом лужайку и, убедившись, что никого нет, сказал:
- Тьфу ты, пропасть! Мы все-таки пришли на наше свидание первыми!
- Или последними, - возразил Бен-Зуф.
- Как так, последними? Да ведь еще девяти нет, - ответил Сервадак, вынимая из кармана часы, которые перед уходом из гурби поставил по солнцу.
- Господин капитан, видите ли вы там, за облаками, этакий белесоватый шарик? - спросил денщик.
- Вижу, - ответил капитан, глядя на еле различимый в тумане диск, стоявший в зените.
- Так вот, - продолжал Бен-Зуф, - этот шарик и есть солнце либо его заместитель по должности.
- В январе месяце солнце в зените, да еще на тридцать девятом градусе северной широты? - вскричал Сервадак.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
