Обогнув маленький залив, образовавшийся при обвале, капитан Сервадак оказался как раз напротив того места, где должен был находиться городок Амми-Мусса, носивший название Камис, когда там жило племя Бану-Ураг. Но от этого окружного центра не осталось и следа; исчез и пик Манкура высотой в тысяча сто двадцать шесть метров, у подошвы которого был расположен город.
На ночь наши разведчики сделали привал у обрыва, где раньше было крупное селение Мемунтюруа, которое исчезло бесследно; здесь их новые владения кончались.
- А я-то думал, что сегодня поужинаю и переночую в Орлеанвиле, - сказал капитан Сервадак, глядя на раскинувшееся перед ним мрачное море.
- Туда не добраться, господин капитан, - ответил Бен-Зуф, - разве что на лодке!
- А знаешь, Бен-Зуф, нам с тобой здорово повезло!
- Ну как же, господин капитан, мы к этому привычны! Увидите, мы еще придумаем, как перебраться через море, и погуляем по Мостаганему!
- Гм! Если мы на полуострове, а надо надеяться, что это так, то мы скорее заявимся в Тенес и там узнаем, что нового на свете!
- Пожалуй, сами расскажем, - весьма здраво заметил Бен-Зуф.
Когда через шесть часов солнце снова взошло, Сервадак увидел новые очертания местности.
От места их ночлега и к югу и к северу тянулась теперь береговая полоса. Прежнего берега Шелиффа больше не существовало. Здесь по еще свежей трещине в земле проходила новая граница расколовшейся равнины. Как уже сказано, не осталось и следа от селения Мемунтюруа. А когда Бен-Зуф взобрался на холм, стоявший неподалеку, он ничего не увидел, кроме моря. Земли не было. Следовательно, от Орлеанвиля, который прежде находился в десяти километрах отсюда на юго-запад, ничего не осталось.
Покинув место ночного привала, капитан Сервадак и его денщик двинулись дальше, вдоль новой границы, через обвалы и оползни, через растрескавшиеся поля, мимо деревьев, вырванных почти с корнем и повисших над водой, мимо старых олив, чьи причудливо изогнутые стволы словно были подрублены топором.
Сейчас всадники ехали медленнее: им постоянно приходилось делать крюк то из-за встречавшейся на их пути бухты, то из-за мыса, выдававшегося в море. Поэтому, проехав расстояние в тридцать пять километров, они только на закате достигли подножия гор Джи-Меджерды, являвшихся до катастрофы продолжением Малого Атласского хребта.
Теперь горный хребет круто обрывался, образуя над побережьем отвесную стену.
На другое утро, переправившись верхом через горное ущелье, капитан Сервадак и Бен-Зуф взошли пешком на одну из высоких вершин и, наконец, получили точное представление о том клочке алжирской территории, обитателями которой отныне являлись, повидимому, они одни.
Новая береговая полоса длиной около тридцати километров простиралась от подошвы Меджерды до конца средиземноморского побережья. Эта местность не соединялась перешейком с Тенесом, - Тенес исчез бесследно. Итак, разведка местности показала, что наши герои находились не на полуострове, а на острове. Глядя с высоты, капитан Сервадак, к великому своему удивлению, обнаружил, что его со всех сторон окружает море, и куда ни устремлял он взгляд, он не встречал никаких признаков суши.
Этот остров, только что отторгнутый от алжирской земли, имел форму неправильного четырехугольника, почти треугольника, и периметр его можно было бы разложить на следующие слагаемые: сто двадцать километров вдоль бывшего правого берега Шелиффа; тридцать пять километров с юга на север до хребта Атласских гор; тридцать километров наискосок в сторону моря и сто километров вдоль бывшего побережья Средиземного моря. Итого - двести восемьдесят пять километров.
- Все правильно, - сказал капитан Сервадак, - но все-таки почему?
- Ба! Почему бы нет? - ответил Бен-Зуф. - Потому, что потому! Если уж так было угодно господу богу, надо смириться, господин капитан.
Они спустились к подошве горы, где лошади мирно пощипывали зеленую травку. В этот день они добрались до берега Средиземного моря, нигде не обнаружив следов бывшего здесь городка Монтенот. Он исчез, как и Тенес, не сохранилось даже развалин.
На следующий день, 5 января, они двинулись форсированным маршем вдоль средиземноморского побережья. Оно вовсе не осталось в неприкосновенности, как предполагал Сервадак, - не хватало четырех деревушек: Калаат-Шимах, Агмисс, Марабу и Пуэнт-Басс. Мысы, на которых они находились, не выдержав мощного сотрясения, оторвались от материка. Кроме того, наши путешественники убедились в том, что единственные люди на острове они сами, а фауна представлена только стадами скота, бродившими по полям.
Капитан Сервадак и Бен-Зуф потратили на объезд острова пять дней, считая по новому календарю, а в действительности два с половиной дня, считая по старому. Таким образом, они вернулись в гурби через шестьдесят часов после того, как оттуда выехали.
- Итак, господин капитан? - сказал Бен-Зуф.
- Итак, Бен-Зуф?
- Вот вы и стали генерал-губернатором Алжира!
- Алжира без населения!
- Вот так раз! Меня, значит, вы в расчет не принимаете?
- Кто же ты теперь?
- Население, господин капитан, население!
- А мое рондо? - вздохнул капитан Сервадак, устраиваясь на ночь. - Стоило ли стараться!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой Бен-Зуф считает себя вправе сетовать на невнимание генерал-губернатора
Десять минут спустя «генерал-губернатор» и вверенное его заботам «население» уснули крепким сном в одной из каморок караульни, так как гурби пока еще представлял собой груду обломков. Однако Гектора Сервадака и во сне тревожила мысль о том, что, установив столько последствий катаклизма, он все еще не открыл его первопричину. И хотя капитан был не силен в космографии, он напряг свою память и вспомнил некоторые, казалось, забытые им основные законы этой науки. Тогда у него возник вопрос: не вызваны ли наблюдаемые им явления тем, что изменился наклон оси Земли по отношению к ее эклиптике?
Это могло бы объяснить перемещение морей и, вероятно, стран света, но не повлекло бы за собой ни сокращения дня, ни уменьшения силы тяжести на земле. Вскоре Сервадак отказался и от этой гипотезы, что его порядком мучило, ибо, как говорится, он зашел в тупик. Повидимому, чудеса еще не кончились, и возможно, какая-нибудь новая несообразность наведет его на правильный путь. По крайней мере он на это надеялся.
Наутро Бен-Зуф первым делом занялся приготовлением сытного завтрака. Пора, черт возьми, подкрепиться! Бен-Зуф и сам был голоден, как три миллиона алжирцев. Сейчас или никогда надо заморить червячка, покуда есть дюжина яиц, уцелевших после катаклизма, «вдребезги разбившего целую страну»! Да к этому бы еще полную миску кускуса, - ведь Бен-Зуф готовит его мастерски. Завтрак удастся на славу!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
