здесь их еще больше, и ты можешь брать их в любое время, — сказал он, почти как запоздалую мысль, начав расхаживать между этими многочисленными полками.
Она пробормотала спасибо и продолжила дополнять их теорию, пытаясь доказать, что она насколько осведомлена, насколько он, казалось, думал:
— Все, что я когда-либо читала на эту тему, предполагает, что ни один срединный бог или низший дух не спускался в этот мир полноценно по крайней мере столетие, как и их магия. Эта магия существует только в разбавленном виде, в крови тех, кто при рождении отмечен этими божествами, — в людях, которых твой отец убивал безо всякой меры, хотела добавить она. Но плотно сжала губы, держа пока эти слова при себе.
— Но первый случай Теневой болезни был всего сколько, чуть больше двадцати лет назад?
— Верно, — он колебался, словно они достигли границы его личного понимания этого вопроса, и он не был уверен, что хочет прыгнуть в неизвестность. — Но более могущественные тени этих богов все еще наносили нам визиты, даже а более поздней истории, — сказал он в конце концов.
— Тени?
— Сверхъестественные создания, произошедшие от более могущественных богов и богинь. Они — больше, чем просто те, кто рожден с меткой, благословение одного из этих божеств; эти тени можно считать настоящими частицами тех богов, которые отделились от вознесенных и вернулись в наш мир как полноценные создания.
Кас уставилась на карту, на эти двенадцать разбросанных символов, пытаясь представить, как бы мог выглядеть один из этих богов или богинь, прогуливающийся по улицам Киридана или Фолленбриджа…
— Нынешняя Верховная Королева Сандолианской Империи — дочь такой тени — тени и человека, — сказал Варен. — По слухам, ее магия ужасно могущественна, но от этого и нестабильна.
Кас, конечно же, знала об этой женщине; люди называли ее Королевой Драконов. Но она мало что знала о ней, кроме этого — и того факта, что она и ее могущественная, нестабильна магия помогли нынешнему Верховному Королю Сандолии свергнуть правление своего отца.
— Почти каждый известный визит одной из этих теней заканчивался войной и кровопролитием среди смертных, — Варен помассировал переносицу, вес его короны, и обязательства, которые она влекла за собой, возможно, впервые, стали Кас очевидны. — Можешь представить себе, что это то, с чем мы имеем дело? Это еще одна причина, по которой мои предшественники хотели уничтожить все связи нашей империи с этими опасными богами и их магией.
— Но вы сказали, что не заинтересованы в ведении войн против божественной магии, не так ли? — напомнила она ему.
— Я не так одержим этим, как мой отец, — ответил он несколько натянуто. — Но все это может быть связано. И я только пытаюсь указать, что, когда боги начинают вмешиваться, даже самую малость, это плохо кончается для нас, смертных.
— У нас все еще нет реальных доказательств того, что что-то божественное работает, когда дело касается Теневой Болезни, верно? Я имею в виду, ничего, кроме теорий.
Он перестал щипать переносицу и поднял глаза. Его челюсть сжалась, и во второй раз за этот вечер она испугалась, что, возможно, перешла границы дозволенного.
— Пока нет, — сказал он. — Но стремлюсь его найти. Это доказательство, — его голос был спокойным и довольно сердечным, хотя все следы былой теплоты исчезли.
Она ответила не сразу.
Она понимала, почему он обеспокоен. Возможность того, что они могут столкнуться с самими богами, ужасала.
Но еще более пугающими, по крайней мере, для нее, были потенциальные последствия крестового похода против этих богов.
К божественно отмеченным, таким как Несса и Зев, уже достаточно плохо относились в этой империи; а что произойдет, если окажется, что Теневая Болезнь действительно вызвала чем-то божественным, как и их магия?
Без сомнения, Варен считал носимые ее друзьями метки частью вмешательство богов. Он может использовать все это, чтобы вновь разжечь войну против отмеченных. Он утверждал, что не заинтересован в этой войне, но это было бы слишком просто…
Она рассеянно сжимала и разжимала руку, часть ее уже жалела, что она не использовала ее для пожатия его руки.
Или, возможно, я снова выдумываю о нем худшее.
— Если найдете доказательства, что тогда? — она старалась говорить так же ровно, как он. — Вы сами сказали, что, вероятно, потребуется божественная магия, чтобы излечить эту болезнь. И вам Капитан Эландер использует магию, данную ему богами, так что вы не можете считать, что все божественное вмешательство — плохо.
Он еще мгновение смотрел на нее, глаза были прищурены и темны, и она затаила дыхание.
Затем в уголках его губ заиграла улыбка.
— И снова умно, — он медленно отвел от нее взгляд, подошел к концу стола, взял графин с вином и наполнил свой бокал. — Однако мне не нужно, чтобы ты указывала на мое лицемерие; я прекрасно его осознаю. Но магия Эландера — неизбежное зло, я с этим смирился. А что касается божественного исцеления… Что ж, мы, конечно, пробовали такую магию в меньших масштабах. Я упоминал, что мой личный врач из Дубовых, верно?
Она кивнула.
— Он несет в себе больше силы этой срединной богини исцеления, чем любой другой человек, которого я знаю. И все же он не смог облегчить страдания той кухонной служанки — или страдания всех остальных, кто был до нее.
Кас подавила дрожь при воспоминании о лице той мертвой женщины.
— Подозреваю, любое излечение требует большего, чем базовая магия, которой владеет один из этих обычных, отмеченных пользователей магии, таких, как мой доктор. Это то, что мы можем исследовать дальше, если найдем доказательства того, что эта болезнь действительно вызвана чем-то божественным, — он сделал паузу. Слегка покачал головой, а затем продолжил решительным голосом: Но возвращаясь к теме: сбор этих доказательств стоит на первом месте, и именно здесь ты, конечно же, вступаешь в игру.
— Да?
— Да. По двум причинам: во-первых, потому, что по мере того, как количество дел в этом дворце увеличивается, все меньше и меньше моих солдат готово расследовать любые новые дела. Они верят, что болезнь может быть заразной. Не думаю, что это так, но если вдруг она может быть…
— … Я не могу
