Асакава взглянул на часы. Половина двенадцатого — осталось чуть больше десяти часов, а он боится дверь толкнуть…
— Что ты мнешься? Заходи давай! — Рюдзи подтолкнул его в спину. Нельзя сказать, чтобы он сам не понимал, почему Асакава до этого с таким остервенением жавший на газ, теперь замер в нерешительности. Страшно. Страшно потерять последний шанс, страшно утратить всякую надежду на спасение. Рюдзи первым взялся за ручку и открыл дверь.
В тесной приемной у стены стояла трехместная кушетка. К счастью, посетителей совсем не было. Рюдзи наклонился и окликнул полную медсестру средних лет, сидевшую в конторке.
— Простите, как бы нам с г-ном Нагао поговорить?
— Вы на прием? — не отрывая глаз от журнала, без энтузиазма спросила санитарка.
— Нет, мы по личному вопросу.
Медсестра отложила журнал и нацепила на нос очки.
— По какому делу?
— Я же говорю, поговорить надо.
Придерживая обеими руками дужки очков, медсестра смерила взглядом нежданных посетителей.
— Извольте объяснить, по какому вопросу, — потребовала она настолько воинственно, что Асакава и Рюдзи даже отшатнулись.
— Ну и персонал у них тут! С такими медсестрами они себе всех пациентов распугают, — нарочно отчетливо пробурчал Рюдзи.
— Что вы сказали?
«Лучше их с порога не сердить…» — подумал Асакава, склонил голову и уже собирался заговорить, но в этот момент отворилась дверь в глубине кабинета и появился сам Нагао в белом халате.
— Что происходит?
Несмотря на абсолютное отсутствие волос, Нагао выглядел очень молодо для своих пятидесяти семи лет. Он недовольно нахмурился и уставился на них. Асакава и Рюдзи одновременно обернулись, взглянули на Нагао, стоящего у двери, и в голос воскликнули: «А!…»
Они-то надеялись, что Нагао случайно может знать что-нибудь о Садако Ямамуре. Тут и сомнений быть не может!
Обоих словно током прошибло, мгновенно всплыла в памяти последняя сцена видеоролика. Лицо мужчины, тяжело дышащего, затекшего потом, с красными глазами, заполняющее собой весь экран. На голом плече открытая рваная рана, из которой, капая на «глаза» и размывая изображение, тонкой струйкой стекает кровь. Отвратительное, давящее ощущение в груди и мужское лицо, преисполненное жажды убийства — именно оно теперь предстало наяву, прямо перед ними — лицо Нагао.
Асакава взглянул на Рюдзи, хохочущего и указывающего пальцем на доктора.
— Ха-ха-ха, вот за что я люблю азартные игры! Ба-а, вот уж кого-кого, а его, да в таком месте…
Нагао с явным неудовольствием смотрел на незнакомых посетителей, столь бурно отреагировавших на его появление, и возмущенным голосом воскликнул
— Что вы себе позволяете!
Но Рюдзи не дал ему опомниться, подошел и бесцеремонно схватил доктора за грудки. Он был как минимум сантиметров на десять ниже Нагано, но со своей сумасшедшей силой без труда подтянул его ухо прямо к своему рту и с неестественной для ситуации лаской медленно спросил:
— А теперь ответь мне, любезный, что ты тридцать лет назад в санатории Минами-Хаконэ сделал с женщиной по имени Садако Ямамура?
Потребовалось несколько секунд, чтобы до Нагао дошел смысл сказанного. Он возбужденно забегал глазами туда-сюда, вспоминая событие тридцатилетней давности. Забыть его было невозможно, но теперь воспоминания пробудились с новой силой, и у доктора подкосились ноги. Он был готов свалиться в обморок, но Рюдзи остановил его падение, подтянул вверх и прижал к стене. Дело даже не в том, что воспоминания Нагао о прошлом сами по себе были ужасны, а то, что это прошлое каким-то образом стало известно парню, которому, возможно, еще и самому тридцати нет. «Откуда он знает?» — этот вопрос стальной иглой прошил мозг, и все тело охватил необъяснимый ужас.
— Сэнсэй! — услышал он голос Фудзимуры, своей медсестры.
— Ну что, объявим перерывчик да поболтаем не спеша? — сказал Рюдзи и подмигнул Асакаве, который тут же задернул занавеску у входа, чтобы отвадить возможных посетителей.
— Сэнсэй! — взмолилась вконец очумевшая Фудзимура, тупо ожидавшая указаний не в состоянии что-либо предпринять. Нагао наконец собрался с мыслями и задумался, как теперь следует поступить.
— Фудзимура-сан, вы можете пока отдохнуть. Сходите, пообедайте.
— Но, сэнсэй…
— Я, кажется, ясно выразился. Идите и обо мне не беспокойтесь.
Не в силах разобраться, почему у сэнсэя вдруг подкосились ноги, когда двое незнакомцев вломились в кабинет и что-то прошептали ему на ухо, Фудзимура некоторое время не могла сдвинуться с места. Но когда Нагао гневно рявкнул, — Все, иди, кому сказано! — медсестра пулей вылетела из кабинета.
— Ну что же, послушаем, что ты нам скажешь… — Рюдзи вошел во врачебный кабинет. Нагао понуро последовал за ним, с видом пациента, только что узнавшего, что у него рак.
— Только сразу предупреждаю. Врать не советую. Потому что я и этот человек видели все вот этими самыми «глазами» и все знаем, ясно? — сказал Рюдзи, сначала указав пальцем на Асакаву, потом на свои глаза.
— Не болтайте чепухи.
Видели? Да быть такого не может! В зарослях никого не было. Да и возраст этих двоих… Сколько им было тогда?
— Да я знаю, что невероятно! Да только нам обоим рожа твоя известна оч-чень даже хорошо. — Рюдзи снова сменил тон, — Ну, а не веришь, так давай я сам расскажу. Про отметины про твои… Вот, на правом плече шрамчик у тебя остался, правда?
Нагао выпучил глаза, у него задрожал подбородок. Рюдзи выдержал долгую паузу и продолжил.
— Мне рассказать, откуда у тебя этот шрам? — Рюдзи вытянул шею и поднес лицо к плечу доктора, — Садако Ямамура выкусила, верно? Вот так… — он схватил зубами ткань белого халата и имитировал рывок. Подбородок Нагао бешено задергался, он попытался что-то сказать, но зуб на зуб не попадал, и получилось только нечленораздельное мычание.
— Ну как, поверил? Теперь слушай. Все, что ты нам расскажешь, кроме нас двоих не узнает никто. Это я обещаю. Но я хочу знать все, абсолютно все, что случилось с Садако Ямамурой.
Нагао был не в том состоянии, чтобы пространно рассуждать, но одну неувязку в словах Рюдзи все же уловил: если он видел все «своими глазами», то зачем ему спрашивать об этом у меня? Э-э, нет, постой! Что-то тут не так. Эти два молокососа при всем желании не могли ничего видеть. Их тогда и на свете-то не было! И что это значит? Где и что они могли видеть? Как ни крути, противоречия только нарастали, и голова Нагао готова была взорваться.
— Хе-хе-хе-хе…. — посмеиваясь, Рюдзи взглянул на Асакаву, как бы говоря одними глазами: «Гляди, как расклеился! Теперь он нам все выложит, без остатка».
Так и вышло, Нагао заговорил. Он и сам удивился, до каких подробностей помнит все, что случилось. Чем больше он рассказывал, тем сильнее чувствовал трепет во всем теле, как будто не сознание, а непосредственно органы чувств сохранили память о пережитом в тот страшный день… Природа вокруг, жара, ощущения, блеск молодой кожи, верещание цикад, запах травы и пота. И старый колодец…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
