У ллерда Вейтарволда, как и у его сына, была привычка говорить вслух. Привычка, присущая почти всем одиноким людям. Когда Дийтерро ретировался, Предвечный встал и подошел к огромному — от пола до потолка — зеркалу, по поверхности которого, как по воде, время от времени пробегали концентрические круги. Вейтарволд вытянул перед собой руку, и пальцы беспрепятственно ушли в серебристое, похожее на ртуть вещество, из которого состояло зеркало. Когда рука ллерда вынырнула обратно, в ней была кипа одежды. Поверх лежала темно-серая полоса эластичной ткани шириной в ладонь и длиной в человеческий рост. Вейтарволд бросил одежду прямо на пол, снял с себя лиловый пеллий, специально предназначенный для заседаний Совета Эмиссаров, и швырнул прямо в зеркало. Пеллий немного не долетел, но один из рукавов все-таки коснулся блестящей «ртутной» поверхности, и одежду для парадных случаев словно втянуло на ту сторону зеркальной панели: пеллий исчез практически неуловимо для глаза.
Предвечный облачился в плотно прилегающую к телу тунику сиреневого цвета, с металлическим отливом и узкие штаны, зашнурованные на щиколотках. Это были верхняя и нижняя части защитного комбинезона, которые не брали даже некоторые виды ММР, не говоря уж о более слабом оружии. Комбинезон со встроенным климат-контролем и рефлекторными датчиками, убыстряющими реакцию. Он надел тяжелые ботинки с толстой подошвой, тонкие темные перчатки, накинул широкий длинный плащ и снова посмотрел в зеркало. Потом взял полосу эластичной серой ткани и, откинув со лба волосы, стал обвязывать голову. Он перехватил лоб в несколько оборотов, и желтый самоцвет, вживленный в лобовую кость, скрылся под слоями плотной, игольчато поблескивающей ткани.
Ллерд Вейтарволд плотно запахнул на груди плащ. Оружие он брать не стал, оно должно наличествовать в боте, который поручено подготовить Дийтерро. Гвелльхар, Гвелльхар… Планета, где осталась часть его самого, но та часть, что уже давно забыта, забита, втиснута в самые глубокие и черные пласты его, Вейтарволда, существа. Гвелльхар — мир угрюмых, суровых и преданных гвеллей. Для большинства из которых ненавистно даже само имя: ллерд Вейтарволд, глава Совета Эмиссаров.
Через несколько минут каботажный бот, пилотируемый Предвечным, взлетел в вечереющее небо Галиматтео и вонзился в верхние слои атмосферы. Огромный, лилово отсвечивающий массив планеты отдалялся, бот ускорился, и вдруг крыло ослепительно яркого света смахнуло сумрак: корабль Вейтарволда вышел на солнечную сторону Аррантидо. В экранах же переднего вида мало-помалу начал нарастать свинцово-серый, сголубоватыми промоинами шар — Гвелльхар, цель путешествия Предвечного. Над полюсом планеты гвеллей висело красное сияние: это были огни Большого орбитального космопорта. куда стекались две трети транспортных артерий, соединяющих планеты Содружества. Гипертоннели, проложенные между ними, обеспечивали быструю, надежную и бесперебойную доставку грузов с Гвелльхара на Аррантидо и обратно. Впрочем, в гипертоннелях задействовались настолько значительные мощности, а расстояние между планетами столь невелико, что военные, пассажирские и прогулочные суда предпочитали идти напрямую через космос, а не сновать в вечно загруженных тоннелях. Последние же использовались в основном для промышленных и строительных нужд.
Вейтарволд не был на Гвелльхаре уже много лет, и едва ли кто мог предположить хотя бы с минимальной долей вероятности, что Предвечный соберется войти в этот мир с какими-то своими, только ему одному понятными целями. В свое время он нашел бы нужный ему гвелльский город с закрытыми глазами, не прибегая к оптике и ИИ-навигатору. Сейчас же он не стал доверяться собственному мастерству штурмана и пилота, а задал координаты искомого места, сам же открыл прямо под ногами шахту визуального обзора. Шахта была перекрыта иллюминатором из иттриевой керамики, прозрачной, как слеза, и снабжена прекрасной оптикой, позволявшей видеть поверхность планеты в самых живописных подробностях.
Впрочем, нет. Ландшафты Гвелльхара сложно назвать живописными. Под ногами ллерда плыла поверхность планеты, так не похожей на его собственную. В цветах Гвелльхара преобладали темно-серый и темно-голубой, мрачноватого оттенка. В разрывах облачных масс проплывали свинцово-серые неласковые моря, пустынные равнины неяркого красновато-бурого Цвета, лесные массивы, тоже казавшиеся серыми, даже черными. Равнины были рассечены отрогами гор, чередой высоких холмов с сильно изрытыми склонами, кое-где изогнулись мощные позвоночники горных хребтов, несущих на себе белые гребни вечных снегов. И в эту неприветливую оправу природных ландшафтов были прочно заделаны, словно грубо ошлифованные камни, черные массивы городов. Как же не походили они на города аррантов, и не только потому, что прочно укоренились на земле, глубоко пустили в нее свои каменные рукотворные корни!.. Тот же Галиматтео был ярко, богато освещен и подсвечен изнутри, его громада несла целую россыпь огней, фейерверк всех цветов и оттенков! Плывущие города именовались «никогда не спящими»: на их улицах никогда не гас свет… Какой контраст с поселениями гвеллей! Коренное население Гвелльхара любило строить прочно, неброско и на века, притом что большая часть ЛЮБОГО гвелльского строения располагалась ниже уровня грунта.
Огни городов пробивались на поверхность рассеянно и редко, и с высоты птичьего полета в сумерках сложно было разглядеть окна и крыши иного населенного пункта. Даже такого крупного, как город Майсарн.
Город, куда инкогнито направлялся Вейтарволд, не был исключением. Майсарн стоял на берегу широкой неспешной реки, богатой рыбой и омутами и очень глубокой. Из-за близости к реке и наличия двух огромных мостов, соединявших части рассеченного речной поймой континента, Майсарн являлся крупным городом, что, правда, было совершенно незаметно с той высоты, на которой шел планетарный бот Вейтарволда. Мало-мальски были освещены только центр Майсарна и громада порта с несколькими ремонтными доками и посадочной полосой для воздушных судов. Да еще проходила неподалеку внушительная шестиполосная трасса, главная транспортная артерия Майсарна, освещенная так ярко, что по контрасту с основным массивом города казалась просто огненной рекой, по которой непрерывно циркулировали черные головешки машин.
Впрочем, в оправдание гвеллей следует сказать, что они и не нуждались в избытке ультрафиолета, потому что прекрасно видели в темноте и даже частично улавливали тепловое излучение. ВСЕ крупные системы освещения, находящиеся на территории Гвелльхара, монтировали аррантские энергетики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
