— Так-так… И что это значит, mon cher?! — осведомилась она, окинув пренебрежительным взглядом смущенную Порцию. — Неужто решил помириться? Или просто устал от шалостей этой кошечки и решил отдать ее мне? Я угадала?
— Боюсь, что нет, — ответил Джулиан. Намотав цепь на руку, он демонстративно притянул Порцию к себе. — Напротив — она мне так понравилась, что я решил оставить ее себе.
Валентина капризно надула губки.
— Какой ты жадный! — недовольно скривившись, протянула она. — Поймай я такую хорошенькую кошечку, обязательно бы с тобой поделилась!
Джулиан насмешливо фыркнул:
— Так я тебе и поверил! Сдается мне, поймай такую хорошенькую кошечку ты, от нее вряд ли что-то осталось бы — я имею в виду, к тому времени, как ты решила бы поделиться!
Валентина гортанно хохотнула — от этого ее хохота Порция моментально покрылась гусиной кожей.
— О, дорогой, — пропела она, — как ты хорошо меня знаешь! Тогда зачем ты сегодня явился сюда? Просить у меня прощения за то, что вел себя так отвратительно в нашу последнюю встречу?
— Ну если честно, — промямлил Джулиан, — я не рассчитывал сегодня встретить тебя здесь. Мне почему-то всегда казалось, что ты считаешь себя выше… этих. — Изящно пожав плечами, он недвусмысленно дал понять, кого он имеет в виду — Рафаэля и остальных гостей, который к этому времени окружили их со всех сторон, жадно прислушиваясь к их разговору. Порция украдкой окинула их взглядам — на лицах всех было написано откровенное злорадство. Было заметно, что эта сцена доставляет всем немалое удовольствие.
— Ты же знаешь, ночи такие длинные. Можно умереть со скуки! А без тебя мне так одиноко! — жеманно вздохнула Валентина. — Ах, Рафаэль такой душка! Представляешь, он заманил в дом пару дюжих парней из числа своих прихвостней[8] и держит их наверху — на цепи, естественно. Конечно, они рады-радешеньки помочь мне развеять скуку… — протянула она.
Порция, не удержавшись, метнула быстрый взгляд на Джулиана, ища в его лице признаки ревности. Но была вынуждена признать, что ошиблась — лицо его по-прежнему оставалось бесстрастным, точно маска.
— Если хочешь, — невозмутимо предложила Валентина, — можно подкинуть им твоего котенка. Они с удовольствием займутся им до утра. А у нас с тобой, милый, появится время заново познакомиться друг с другом.
Порция бессознательно придвинулась поближе к Джулиану. Он бросил на нее быстрый предостерегающий взгляд.
— У моего котенка есть имя, — отрезал он. — Неужели забыла?
Валентина с задумчивым видом приложила к губам тонкий бледный палец.
— Дай-ка вспомнить… кажется, Пенелопа? Или нет… Пруденс? Прунелла?
— Может, Порция? — лениво подсказал Джулиан.
— Ах да, конечно… Порция. — Губы Валентины скривились в усмешке. — Да, конечно, ее зовут Порция. Гостья из прошлого… живое напоминание о растраченной впустую юности. Надеюсь, ты уже всласть наигрался с девчонкой. Ностальгия больше не мучит, нет? Хотя… судя по ее бледности, ты едва не высосал бедняжку досуха. — Валентина с сестринской нежностью похлопала Порцию по руке. — Очень тебе сочувствую, милочка. Уж мне ли не знать, каким ненасытным может быть Джулиан. У него просто чудовищный аппетит, уж ты мне поверь. Вернее, аппетиты.
Каждое слово Валентины, вонзаясь словно ядовитый шип под кожу, причиняло мучительную боль. Порция до крови кусала губы, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.
— Уверяю тебя, не стоит так волноваться, — беззаботно рассмеялся Джулиан. — Твое сочувствие несколько запоздало. Потому что она теперь также ненасытна, как и я. Ты не поверишь, но ее аппетит ничуть не уступает моему. Вернее, аппетиты.
Стрела попала в цель. В глазах Валентины метнулся страх.
— Уж не хочешь ли ты сказать… Да нет… ты не мог! Неужели ты?!
— Вот именно, дорогая! — кивнул Джулиан. По губам его скользнула улыбка, от которой Порции на мгновение стало зябко — она бы нисколько не удивилась, если бы губы его вдруг покрылись инеем. — Теперь она одна из нас. — Он с видом собственника обнял ее за талию, притянув девушку поближе к себе. — И к тому же она душой и телом принадлежит мне.
Трепет, охвативший ее при этих словах, явился для девушки полной неожиданностью. Она даже не ожидала, что будет так потрясена, услышав, как он прямо и недвусмысленно заявляет на нее свои права. Ноги сразу стали ватными. Порция невольно прикрыла глаза — в этот миг она могла бы поклясться, что он говорит искренне.
Валентина, совершенно сбитая с толку, озадаченно потрясла головой.
— Проклятие… чего ради ты сделал такую глупость? Насколько я помню, ты раньше никогда не убивал человека, не говоря уже о том, чтобы похитить чью-то бессмертную душу!
Джулиан лениво провел кончиками пальцев по щеке Порции, и девушка невольно вздрогнула, почувствовав, как от этого прикосновения ее бросило в жар.
— А может, мне просто до сих пор не попадалась такая душа, ради которой стоило стараться? — безмятежно протянул он. — Такая нежная, такая прекрасная душа… Какой мужчина — даже вампир — смог бы устоять перед соблазном провести вечность в объятиях такой женщины? — Прежде чем Порция успела опомниться, Джулиан отбросил назад гриву ее волос и прижался губами к чувствительному местечку у нее за ухом, и сердце ее затрепетало, точно бабочки в кулаке. Вздох наслаждения вырвался из ее груди — ей даже не понадобилось притворяться. — Или в ее постели? — с довольным видом промурлыкал Джулиан.
Ледяная самоуверенность Валентины дала трещину. Потеряв голову, вампирша злобно зарычала, оскалив зубы и брызгая слюной. На одно короткое мгновение Порция даже пожалела ее. От неожиданности Валентина утратила способность говорить. Когда же у нее снова прорезался голос, он скорее напоминал змеиное шипение, чем то вкрадчивое мурлыканье, к которому привыкла Порция.
— Может быть, она действительно нежна и прекрасна… но разве она способна доставить тебе такое же наслаждение, как я? Нет! Никогда! Разве это она была любовницей королей и императоров? Разве это ей довелось провести целый год в гареме султана, обучаясь сотням разных способов ублажить мужчину? — Голос Валентины сорвался на визг.
— Ну, это не обязательно — ведь теперь единственным мужчиной, которого ей придется ублажать, буду я. А для этого ее умения хватает с лихвой, можешь поверить мне на слово. — Джулиан, легонько подергав за цепь, повернул Порцию к себе. — Иди ко мне, дорогая, — промурлыкал он. — Нам пора. Уйдем отсюда, пока луна еще не начала клониться к закату. Эта ночь принадлежит нам.
Они уже были возле самой двери, когда у них за спиной раздался ужасный крик.
