может с этим поделать. Сначала начался штиль, потом закончился ром в рационе. И, наконец, сам Ягненок… Он был так красив! Она мудро поняла, что единственный способ победить искушение – это поддаться ему. И это было весьма хорошо, что Мати относилась ко всему именно так, потому что обстоятельства свелись к тому, что она и так желала получить.
И Ягненок был настоящей находкой. Он, конечно, был наивным, но вполне способным и вдобавок – просто безупречным в искусстве любви. От того, что сперва он ей сопротивлялся, она лишь сильнее его возжелала. Он стал глиной, которую можно было вылепить так, как она сама бы захотела. И Мати была слишком милосердна, чтобы отпустить его, не превратив в дарителя. Это был ее подарок всем рештам, потому что их женщины, несомненно, заслужили хотя бы такое счастье.
Она постаралась себе напомнить, что Ягненок был ее последним приключением. Сейчас она с нетерпением ждала возможности сойти с этого проклятого корабля и встретиться с любимым женихом. В конце концов, до свадьбы оставалась всего одна зима.
Карна
I
В большинстве баллад говорится, что Удача – обнаженная и стройная Госпожа, приберегающая свои благословения для самых отважных и лихих героев. Возможно, учитывая, что все барды были наминами, так оно и было. Хотя если бы самого Карну попросили описать удачу, он бы сказал, что это самка богомола, которая занимается любовью со своим партнером, затем обезглавливает его и сжирает его тело на ужин.
Он был рештом. Если бы он учил детей читать, или воровал режущие инструменты, или даже запасал зерно, мир, возможно, посочувствовал бы ему. Но то, о чем с детства мечтал сам Карна, было просто неслыханно. Это потрясало сами основы бытия! За то, что он так стремился стать воином, он был изгнан из своей деревни. К тому времени его мать была уже мертва, а брат присоединился к повстанцам, и на плечи Карны легла забота о его пятилетнем племяннике. И если предположить, что это само по себе было весьма трагичным, Карна за свою короткую жизнь добился того, чего не могли добиться целые поколения. Он был проклят Осколками.
Чтобы знать, что такое Осколки, не надо было быть особо начитанным. Осколок сжигал атманы – энергию души, которая текла в нади тела, так же как кровь текла по артериям, а грязь – по венам. То есть если вы хотели проклясть своего домовладельца подагрой, то для того, чтобы произнести Осколок и эффективно его использовать, нужно было, чтобы по вашему телу текла щедрость атманов. И получить столь обильный атман можно было после десятилетий жертвоприношений, жесткой диеты, суровых покаяний и медитаций. Говорят, лишь аскеты, замерзающие в горах, использовали Осколок и выжили, чтобы рассказать об этом.
Но был еще и Осколок Самоубийцы. Осколок, вызванный таким гневом и такой жаждой мести, что он сжег все атманы человека, его произнесшего, мгновенно его состарив, дабы насытиться силой. Но даже тогда не было никакой гарантии, что это сработает. Так что Осколки были чрезвычайно редки. Но Карна умудрился быть проклятым Осколком не один и не два раза, а трижды, тремя прекрасными людьми, тремя уникальными способами. Так что по здравом размышлении Карна был просто обречен.
С другой стороны, хотя он и был отвергнут всеми учителями оружейного искусства, ему повезло учиться у Ачарьи Паршурама, Бессмертного Учителя Героев из Эпохи, которую намины называли Золотой. Его ближайшим сподвижником стал наследник престола Хастины, царевич Дурьодхан. И всего месяц назад он стал первым рештом в истории, которого назначили Старшим Магистром Союза.
Любовь с богомолом.
Зачем он вообще решил участвовать в Турнире Героев? До этого он жил по кодексу чести, который воины-кшарьи называли Абхимаан. Это означало Гордость и Честь. Кодекс кормил его. Воспитал его. А теперь, после Турнира, его просто вытолкнули на запутанную дорогу безо всяких вех. Он больше не мог контролировать свой путь; он просто двигался по инерции, продолжал идти, ударяясь головой то об одно дерево, то о другое, не чувствуя никакого направления.
И эта же инерция и привела его на этот корабль. По какой-то причине Дурьодхана доверил ему убедить лорда Пракар Мардина, бывшего Верховного Магистра Анги, уступить свой титул ему, Карне, недавно назначенному Верховному Магистру Анги. Дурацкое поручение. Мардины были Верховными Магистрами столь долго, что этот титул стал для них почти наследственным. Он знал, что Мардины возвели порт Тамралипта в те дни, когда еще носили Лебединую Корону и правили почти как цари. Но теперь Тамралипта входила в Хастину, стала ее окном на Золотые острова и торговлю слоновой костью в Калинганском море.
Итак, учитывая, что Дурьодхана назначил Карну, решта, новым Верховным Магистром, можно было понять, почему Мардины устраивают беспорядки и забастовки. И именно поэтому для Карны это поручение очаровать Мардина было равнозначно попытке убедить мужчину отказаться от своей жены. Он знал, что раньше уже были такие случаи, но совершенно не представлял, какие слова стоит использовать.
Вдобавок все усложняло то, что Шакуни, глава шпионской сети Союза Хастины, посоветовал ему путешествовать под псевдонимом Арадх – чтобы защитить его от внимания правых фундаменталистов в Анге, у которых также были большие сомнения по поводу его назначения Верховным Магистром. Впрочем, Карна и сам сомневался в этом решении. Пусть однажды он и смог отбиться от семерых бандитов всего лишь охотничьим ножом, но при использовании политических кинжалов он был примерно столь же искусен, как жаба, жарящая омлет.
Но богомол идет путями, которые непонятны обычным людям.
Ибо, когда с помощью небольшого количества жидкой храбрости Карна наконец подошел к Пракар Мардину, выяснилось, что его не нужно было убеждать. Он, по-видимому, был удовлетворен взяткой, предложенной Шакуни. Сказать, что Карна был удивлен, значит не сказать ничего. Его воинский инстинкт предупреждал его быть осторожным. Тем не менее он был доволен, что все разрешилось, и был счастлив, что остальная часть путешествия пройдет без неловких инцидентов.
По крайней мере, он так думал до тех пор, пока не встретил Калу. У него не было ни единого шанса устоять перед ее серо-голубыми глазами, ее смуглой кожей, ее мускулистыми руками, ее упругой грудью, ее манерой говорить. А также тем, что ее не волновала метка решта на его шее. Она научила его всему в постели, делая так, что Карна стремился в свою очередь доставить ей удовольствие. Ему нравился ее свежий запах и завитки ее рыжих волос. Он был влюблен в
