приглашая Карну подойти поближе. – Самое время нам поговорить.
Я гонялся за тобой целую неделю!
К ним подбежал, отчаянно размахивая руками, грузчик, и Мардин нахмурился:
– Полагаю, мы должны сказать капитану, чтобы он перенес наши вещи на патрульный катер. Если корабль возвращается в Нефритовую гавань, нам понадобится целая жизнь, чтобы добраться до Бриллиантовой!
Карна нахмурился.
– А, вы же не знаете. Кто-то украл лодку и сбежал как раз в тот момент, когда подошли таможенники. Какой-то сбежавший преступник. Представляете, все это время на корабле среди нас находился убийца! – Карна на мгновение вздрогнул. – И все это происходит именно тогда, когда я уже начал думать, что это путешествие такое утомительное! Но, по крайней мере, вы хотя бы смогли развлечься с этой служанкой. – Он усмехнулся, увидев испуганное выражение лица Карны. – Уединение на корабле в море столь же реально, как явление дэва. А вы знаете, что до этого она была со мной? Вы унаследовали ее так же, как и Ангу. Нравятся объедки?
Карна знал, что Мардин попросту лжет, пытаясь вывести его из себя, так что он просто промолчал. Мардин рассмеялся.
– Честно говоря, я плохо это помню. Помню, как она вошла в мою комнату, вся такая соблазнительная… Ну, вы понимаете, о чем я говорю… А потом все как в тумане. Слишком много вина. Так как ее имя, малыш?
– Не помню, чтобы я спрашивал, – коротко ответил Карна, не желая создавать Кале проблемы.
– Замечательная политика, – одобрительно кивнул Мардин.
– Я хотел поговорить с вами о печатке и документах о переходе власти. Я… – меньше всего ему хотелось говорить об этом, – я уверяю вас, что, как бывший Великий Магистр, вы продолжите наслаждаться роскошью, к которой привыкли вы и ваша семья. Царевич считает, что…
– Мне насрать, что считает царевич, Карна, – ласково улыбнулся Мардин. Карна сжал пальцы на фальшборте, с трудом борясь с желанием выхватить кинжал, спрятанный под шервани. – Шакуни говорил, что все происходящее просто отвратительно, но я понятия не имел, насколько. – Мардин положил руку на плечо Карны, и тот пораженно уставился на него: кшарьи никогда не опускались до того, чтоб коснуться решта. Краем глаза он заметил, как вздрогнули охранники Мардина. – Ты мне нравишься, Карна. Образчик классического задумчивого северянина.
Капитан подул в морскую дудку:
– Держаться от берега, жалкие черви!
– Пойдем внутрь. Здесь слишком шумно. Выпьем чего-нибудь. Но перед этим я хочу знать, как тебе это удалось?
– Удалось что?
– Не надо скромничать, малыш. Ты смог подружиться с царевичем Союза и каким-то образом убедить его короновать решта Верховным Магистром Анга. Твои дипломатические навыки свежи, как вчерашний сыр, так что я просто не понимаю, как тебе это удалось. Мы находимся далеко от столицы, а потому для нас всех это загадка.
Для Карны и самого было загадкой, как ему удалось попасть на Турнир Героев, будучи рештом-революционером, и покинуть его, став союзником кшарьев. Он просто хотел встряхнуть все царства, победив лучшего из лучников кшарьев – царевича Арджуну, и пробудить понимание, что даже низкорожденные решты могут стать воинами, могут стать героями. Но вот чего Карна не знал, так это того, что кроме такого второстепенного качества для героя, как мастерство, у каждого воина должно было быть и основное качество – умение искусно бряцать оружием. И когда Арджуна вскинул свой прекрасно смазанный лук, он поймал им солнечные лучи и ослепил зрителей. В конце концов, попасть в цель – это просто ритуал. Колчан Арджуны, украшенный богатым орнаментом, был создан лучшими мастерами Хастины, и равного ему не было. Казалось – лишь прикоснись к нему, и сразу станешь героем. Даже стрелы Арджуны были усыпаны драгоценными камнями, мерцающими во время полета и не оставляющими никаких сомнений в том, что их хозяин был Избранным.
Для чего избранным – уже не важно.
А вот Карна, в его поношенной и рваной тунике-лунги и со стареньким луком, не находил никакой поддержки. У него не было богатой родни, да и у самого не было ни денег, ни земель, ни золота. Когда он ворвался на поле и попал точно в цель, ему показалось, что сейчас у него перехватит дыхание от потрясения. Вместо этого его освистали. Ни один решт не осмелился болеть за него. Его бы попросту бросили в тюрьму, но его спасла доброта незнакомца. Дурьодхана, двоюродный брат Арджуны, встал, чтобы поручиться за Карну.
Среди участников, конечно, были и те, кто, не желая стоять на поле рядом с рештом, шагнули навстречу. Их было шестеро. Против двоих. В их душах тогда говорили гнев, упорство, желание защищать традиции. Речь шла не о победе в Турнире. Турнир был всего лишь демонстрацией силы, развлечением для горожан, возможностью показать мастерство царевича Арджуны, а никак не смертельным состязанием. Их глаза горели яростью, и никто не вышел их остановить. Они даже забыли, что идут против наследника Хастины.
Но ни ярость, ни количество напавших не имели значения. Бой закончился так быстро, что показался каким-то сном. Карна сражался с шестью нападавшими сперва спина к спине, а затем бок о бок с Дурьодханой – человеком, которого он никогда раньше не видел.
Это был весьма неприятный опыт.
Карна держал лук. Дурьодхана использовал булаву. И все же они действовали заодно. Они не разговаривали во время боя. Не было никакой тактики, никаких предупреждений. Но они сражались так, словно их контролировал единый разум. Их враги пали в мгновение ока.
Карна помнил все свои битвы: каждый выпад, каждое парирование и финт запечатлевались в его памяти – и потом, пребывая в одиночестве, он мог вспомнить бой, понять, где ошибся. Так было всегда. Но тот вечер был как в тумане.
Дома ли, на войне, Карна всегда был одиночкой. Даже в самые мрачные годы он не искал подчиненных или друзей. Да и кто захочет дружить с рештом, жаждущим смерти? После того как его трижды прокляли, ему начало казаться, что он ходит по раскаленным углям. Он никогда не был женат. У его брата был ребенок, а значит, их род не прервется. Он был молод, непобедим и одержим благоговейным осознанием тех блестящих возможностей, которые открывала жизнь без кастовой системы. Но все изменилось в тот день, когда навстречу им шагнули шестеро воинов и Дурьодхана просто сказал:
– Приди, брат! Мы должны проучить их.
И проучили они их хорошо.
Когда все закончилось, он глянул на Дурьодхану и увидел, что тот улыбается ему, и улыбка столь
