направить туда свою армию.
– А Шапошников уже план составил, и по плану мы раньше, чем через неделю всерьез наступать не сможем. Пока не подтянем из тылов автомобили, нам наступающую армию просто нечем будет обеспечивать. Не то что снаряды и патроны, еду – и ту подвозить не на чем будет. Так что работаем по плану Генштаба и не суетимся. Да, потери несем в нынешней активной обороне, но куда как меньшие, чем при неподготовленном наступлении.
– Может, все же уволить его, как Лев Захарович настаивал?
– Не стоит. Старуха говорит, что он быстро научится воевать правильно, а я ей верю, в людях она разбирается. Поэтому сейчас на юг мы направляем армию Толбухина: она сказала, что кроме него, Одессу никто толком не защитит.
– Она думает, что немец до Одессы дойти может?
– Она думает, что Толбухин там Бухарест возьмет с минимальными потерями. Но это все же не самая срочная из стоящих перед нами задач.
– Да уж… а как она сама-то?
– Как-как… пузо на нос уже лезет, но она спокойна как слон. Я ей утром вкратце ситуацию описал, а она: жалко, я думала что мы побольше самолетов посбиваем – и дальше спать пошла.
– Угу. Вчера в семь вечера еще весь Химпром перевела на мобилизационный режим работы, то есть на себя взяла ответственность буквально за миллиардные траты… как слон, говоришь? Нам бы таких слонов побольше. А на самом деле у тебя какие планы?
– Все те же. Как закончим сплошную эвакуацию из прифронтовой полосы, отведем войска на вторую линию обороны – это в Белоруссии, а когда фашист, обрадовавшись, начнет туда же войска с севера перемещать, начнем зачистку Эстонии с Латвией и освободим Литву.
– Хорошие у тебя планы, а с Украиной что делать будем?
– Я еще вчера Старухе не верил, а теперь буду ее совету следовать. Она на самом деле в людях разбирается: мне уже доложили, что во Львове почти никто на эвакуацию не согласился, как она и предупреждала. Ты не поверишь, даже евреев хорошо если процентов десять эвакуироваться собираются, а ведь там в городе половина евреев из Польши, должны же знать, что их ждет…
– Должны. А что Старуха тебе насоветовала-то?
– Отойти на линию Сталина… в смысле, в укрепрайоны по старой границе, и вот оттуда уже готовиться к наступлению. Там сейчас товарищ Карбышев срочно недоделанное доделывает, все что можно укрепить – укрепляет, боеприпасы подвозим и размешаем, прочие запасы создаем. Опять же, новые аэродромы этот укрепрайон полностью сверху прикроют…
– И когда?
– К концу июня, если фронт не обрушится. Там ведь тоже, как Старуха и предупреждала, флуктуация: у немца перевес в живой силе почти тридцатикратный. То есть она не про Украину предупреждала, а о том, что при таких флуктуациях мы фронт не удержим – а на укрепе мы уже преимущество сократить раза в три-четыре сможем.
– И будет десятикратное, думаешь, нам сильно полегчает?
– Сильно. Очень сильно, мы при таком перевесе у врага Финляндию вон взяли…
– Так то Финляндию, и не взяли, а освободили!
– Что совой о пенек, что пеньком по сове… тьфу, вот родит Старуха, пойду ей язык отрежу! А финны – они вояки тоже вполне себе упорные и умелые были. И тем не менее…
– А про мобилизацию что думаешь?
– То же самое. То есть что Старуха сказала: добровольцев на службу брать и отправлять в тыл на обучение – кроме рабочих дефицитных специальностей, если жареный петух клевать начнет, то выгребаем сначала тех, кто только что демобилизовался и по направлениям Совнаркома и НТК распределен: они еще работать толком не научились, ущерб промышленности будет минимальным. И пока всё, особой нужды объявлять всеобщую я пока не вижу.
– Это пока, а как припрет?
– Припрет, так облегчимся. Необученный боец создает проблем больше, чем решает, поэтому пока в школах – во всех – вводим начальную военную подготовку, и девочкам тоже, но уже по желанию. А на предприятиях не оборонного профиля организуем кружки по военной подготовке. Но так, чтобы просто оружие новое освоили: карабинов-то у нас уже достаточно, всю РККА на них перевели, теперь, считай, на склады работаем…
– Понятно, согласен. Помощь от кого нужна?
– Кто бы тебе помог!
– Да уж… Старуха в декрете, а без нее… тьфу, опять мы туда же! Вечером заседание у Шапошникова, два вопроса к рассмотрению. Первый: Тува и Монголия просят рассмотреть вопрос о приеме в РККА тамошних добровольцев, второй – товарищ Ким предлагает отправить на фронт еще и корейских пять-семь дивизий… С одной стороны вроде глупость, но…
– Ты не поверишь, – на лице Лаврентия Павловича впервые за этот день появилась легкая улыбка, – Старуха еще неделю назад мне сказала о неизбежности таких предложений и даже объяснила подробно, почему мы предложение Кима должны будем с благодарностью принять… в ограниченных масштабах, а предложения Тока и Чойбалсана с еще большей благодарностью отклонить.
– И почему?
– До вечера не потерпишь? Ну тогда я пару минут еще у тебя займу… по пути к обеду. У меня приказ хорошо кашку кушать.
– Нино? – понимающе улыбнулся Сталин.
– Нет, начальство! Сам же Старуху зампредом ГКО назначил, вот она и стала надо мной начальницей. А она строгая! Пойдем, тебе тоже не стоит о еде забывать: силы нам сейчас как никогда
