На планете Земля-Вода таких, как Новичок, раз-два и обчелся. Потому что талант в сочетании с характером, помноженный на работоспособность, – это гений. В четырнадцать лет Новичок получил докторскую степень по лингвистике. В шестнадцать добавил к ней степени по математике, физике и антропологии. Парочка забавных идей, вроде непромокаемых сигарет, к двадцати годам сделала его богачом. Он был нарасхват, по ВТВ [2] его показывали чаще, чем Президента. Он был. А затем пропал. Исчез. Улетучился…
Скайбо гениями не удивить. Это для земно-водных «гений» означает «совершенство». В Солнечном же Круге – лишь кучу дополнительных обязанностей. И науки у скайбо другие, ближе к искусству. Новичок за месяц выучил солингву – этого никто не заметил. За неделю разработал новый дизайн жилого купола – его попросили пожить там месяц-другой, для испытаний. И так во всем…
А Новичок вовсе не из прихоти бросил родную планету, любимую работу и женщин. Его манил философский камень постинформационного века – Искусственный Интеллект. Автоматические системы управления – от глобальных энергетических и навигационных комплексов до младенческих биочипов, – всемогущие, всеведущие, окружали человека около двух веков. Но десятилетия поисков и трудов так и не привели к созданию интеллекта, равного человеческому.
Новичок бился над проблемой Искусственного Разума уже пять лет. Созданная им машина смогла пройти тест, а затем – и антитест Тьюринга. Ему вручали какие-то премии и награды, а он лишь досадливо морщился: «Не то! Совсем не то…» С Разумом эти игрушки не имели ничего общего.
И однажды Новичок понял: ключ – не в машине, ключ – в человеке. В сверхчеловеке! А сверхлюди живут наверху, и это – скайбо. Новичок отправился к ним.
Встреча со сверхлюдьми оказалась сродни ледяному душу. Ничего сверхчеловеческого – они просто другие . Язык, быт, уклад жизни, родственные связи, обычаи и… машины. Скайбо доверяли машинам только по мелочам: подсчитать, свести, дать справку. До остального они предпочитали доходить своим умом: увидеть, услышать, пощупать, обдумать, обсудить, сделать выводы. При бешеном темпе жизни – неспешные путешествия, многолюдные собрания, неторопливые беседы у огня… какие-то музыкально-поэтические ристалища, кодексы и дуэли – космическое средневековье, да и только!
Скайбо отнеслись к Новичку как к милому непосредственному малышу, заявившемуся на работу к донельзя загруженным взрослым. С ним нянчатся между делом, улыбаются, угощают леденцами, смотрят сквозь пальцы на шалости, но целовать плюшевого медвежонка или вместе рисовать солнышко не станут: недосуг. Временами Новичок с трудом сдерживал отчаянный вопль: «Да что вы за люди такие?!»
И вот однажды Новичок за компанию попал в «Приют скитальцев» на Церере. «Приют» – самое популярное место встреч скайбо между Меркурием и Эридой, за исключением разве что «Олимпийского Купола» на Марсе, да еще, пожалуй, «Оси Любви» на орбите Венеры. Скайбо любят истории. Они редко собираются вместе: Солнечный Круг велик, а их совсем немного. У каждого множество неотложных дел и важных обязательств – времени едва хватает, но, собравшись вместе, они рассказывают истории. Такие же разные, как они сами – юные стажеры из абордажных команд или порыжевшие на космических трассах обер-координаторы. Гости «Приюта» часто меняются: кто-то появляется, кто-то исчезает… Неизменными остаются свежий воздух, чистая вода, вкусный чай и док Грижас – старейшина собраний. Дружеские беседы, лихо закрученные истории, трогательные признания – чего только не услышишь в «Приюте». Но последнее слово остается за старейшиной: ему ведь и вправду исполнилось сто десять в прошлый четверг.
Едва познакомившись с ним, Новичок подумал: «То, что надо! Этот сморчок знает о сверхразуме все!» Док Грижас оказался самым именитым нейрофизиологом Солнечного Круга…
1. РАСТВОРИМЫЙ ГЕНИЙ
«Приют Скитальцев» бурлил: все делали ставки. Ируро Джаванте и Саймон Пегг, чемпионы вакуум-до, сошлись в поединке. Формальным поводом к дуэли послужила сущая ерунда: Джаванте четыре раза подряд обошел Пегга в скоростном дайвинге. Сразу после заплыва Саймон, вытирая шедшую носом кровь, обвинил Ируро в применении анаэробных стимуляторов. Джаванте вскипел. Слово за слово, и оба десантника из команды рейдера «Кокосовый Капитан», надев легкие скафандры и прихватив секундантов, покинули купол.
Получасом позже Пегг и Джаванте плечом к плечу вошли в каминный зал «Приюта». Новичок даже привстал, его распирало любопытство. Выглядели десантники неважно: физиономию Саймона основательно перекосил желвак на скуле, левая рука Ируро болталась плетью, но правой он аккуратно поддерживал товарища, хромавшего, казалось, на обе ноги. С кряхтением оба умостились в креслах у камина и приняли по большой кружке лучшего болеутоляющего – липо-ромашкового чая.
Какое-то время беседа шла о вакуум-до, затем перескочила на дуэли. Сторонники древнего обычая, в основном молодежь, настаивали на его необходимости в качестве антисуицидального предохранителя. Противники, все как один – старики, ворчали, что, мол, «милые бранятся – сразу вешаться», и советовали полагаться на куда более действенные дезагрессанты. Спор то усиливался, то затухал. Белый шарик Солнца уже коснулся вершины Пик-Гамбургера, венчающего церерский горизонт, когда слово взял док Грижас:
– Не сочтите меня пацифистом, друзья мои, – тут все разом умолкли, – но отчего вопрос ставится «или-или»?
– То есть, док, вначале глотнуть вашего патентованного «ДезаGGрессанта-VII», а уж потом идти дубасить друг друга: медленно, торжественно и печально, – съязвил Новичок, и все, включая Грижаса, рассмеялись.
– Не совсем так, – ответил док. – Потому что самые опасные дуэли происходят не между нами, а внутри нас.
Он поставил кружку с чаем на столик и продолжил…
* * *
В мой кабинет Рэя внесли в спецкоконе трое социал-комиссаров. Я о таком разве что в учебниках читал, но видел впервые.
– Привет, док! – сказал старший из них, рослый мужчина по имени Свенсон. – Куда это класть?
– Я тебя, мать твою так-перетак, за «это» на куски порву! – пробубнил в потолок спеленатый по рукам и ногам Рэй, висевший в трети модулора [3] от пола. Судя по всему, ему уже ввели дозу GG-VI, но, к моему удивлению, агрессию она не обуздала. – Всех вас, козлин драных, вызову на дуэль и порву на хрен! Всех!
Свенсон только вздохнул: было заметно, что этот «клиент» достал его до самых печенок.
– Друзья-комиссары, – обратился я к охране, – не могли бы вы оказать мне любезность и снять… э-э-э, это устройство.
– Шутите, док? – поднял бровь Свенсон. – Он и вправду опасен. Мы вшестером его едва уняли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
