Железные стены этой комнаты и всего космического корабля были густо покрыты символами и глифами Губительных Сил, глазами ада и мириадами других устройств, обращенными внутрь, чтобы скрыть все следы колдовства от псайкеров на службе Кровавых Ангелов. Если ритуал не удастся, все будет напрасно. «Темная страница» будет уничтожена в ереси варпа, и, что еще хуже, их истинная цель слишком рано откроется сыновьям Сангвиния.
Но затем Сахзё выполнила свой трюк, и Крид засмеялся. С ужасным, низким, булькающим звуком, никак не подходящим для столь изящной девушки, астропат исторгла кольца дымящейся кровавой эктоплазмы. Омерзительный туман вобрался в себя, кружа клубами ядовитого желтого пара.
Сила тяжести внутри святилища изменилась, и Крид отшатнулся назад на шаг или два. Дым переместился, загустел, обрел цвет и форму.
— Я вижу тебя, Несущий Слово, — сказал аватар Хоруса Луперкаля. — Во всяком случае, очертания твоего лица.
Похоже, Воитель был недоволен.
— А теперь говори.
— Ловушка вокруг Ангела захлопнулась, — доложил Крид, низко поклонившись. — Он не знает об этом.
— Не считай, что можешь понять ход мыслей моего брата, колхидец. Такое высокомерие ставит тебя в глупое положение и подтачивает мое терпение, — в зловонной комнате разнеслись явные нотки раздражения. — Сангвиний может перехитрить тебя в мгновение ока. Ты рискуешь, недооценивая его.
Крид продолжил.
— Среди отпрысков Трех Сотен рот есть разногласия насчет того, во что они ввязались. Эта разобщенность скрывается под покорностью, но она станет очевидна и обратится в нашу пользу, когда будет нанесен удар, — он кивнул. Вонь серы становилась сильнее, перебивая запах крови и металла. — Флот на четверти скорости направляется к Сигнус Прайму и к сердцу западни.
Туманный образ Хоруса увеличился, превратившись в пепельный покров, когда он прошел над неподвижным озерцом артериальной крови.
— Ты не все мне рассказал, Крид. Ты так похож на Лоргара. Цепляешься за свои секреты, словно они дороже золота.
Аколит не сдвинулся.
— Спрашивайте о чем угодно, Воитель.
— Русс направил своих Волков на экспедиционный флот. Ты решил, что это недостаточно важно, чтобы сообщить мне?
Крид не сдержался и фыркнул.
— Горстка волчьих щенков, милорд? Мелкие сошки, не более того, — он вдохнул ядовитый воздух. — Если будет угодно Великому Хорусу, прошу поручить мне задание. Что еще я могу сделать, чтобы великий поворот свершился?
Раздался низкий рокот, и Криду понадобилось время, чтобы узнать в нем смех примарха.
— Снова высокомерие. Надеешься добиться более значимой роли, — бледное лицо похолодело. — Ты всего лишь вестник, Танус Крид. Раб. А теперь молчи. Я совершил этот ритуал не для того, чтобы поговорить с тобой.
Не этого ответа он ожидал. Несущий Слово хотел сказать, что не понимает, но насыщенный, невыносимый смрад усилился настолько, что лишил Крида дара речи.
С последним воплем, пронзившим душу аколита, Сахзё взорвалась. Несущий Слово повернулся и увидел, что плоть астропата поглотил поток черного колдовского пламени, из пор вырывался едкий туман, превращая ее в пепел. Она осыпалась вокруг мерцающего стеклянного ужаса варп-сосуда, на состояние которого никак не подействовала ее мучительная смерть. Сосуд раскачивался из стороны в сторону, словно нечто внутри него хотело освободиться. Крид решил, что не хочет знать, что это такое.
Ритуал должен был немедленно прерваться, но этого не произошло. Хорус — или скорее его призрачный двойник — все еще присутствовал. По телу Крида побежали мурашки, когда зал наполнила иная энергия — нечто намного более могущественное, древнее, изначальное и злобное удерживало канал связи открытым. Воитель посмотрел вверх, на тени над головой Несущего Слово.
Он понял, что царящая там тьма была милосердием. Она защищала его, скрывая большую часть облика чудовища. На границах мрака были видны крылья цвета крови и ярости, но Крид не мог долго смотреть на них. Он был слепцом, пытающимся видеть сквозь катаракту, только здесь сама вселенная отталкивала образ. Противоположные силы реальности и иллюзии боролись за власть, мерцая и искажая видимость.
Оно было здесь все это время? Каким-то образом скрытое в свернутом измерении? От такой вероятности кровь в жилах Крида застыла.
Он мог воспринять разумом только фрагменты огромного зверя, отдельные детали, которые душа позволяла ему различать, и даже в этом случае это было так мучительно, что аколит рухнул на колени. Крид увидел зубы длиной с ракету, хвосты кнута толще якорных канатов. Крылья и рога, цепи, выкованные из обращенных в железные звенья душ, бронзовый доспех, закаленный в чанах из расплавленной плоти. Раздвоенные копыта и звенящие каскады божественных черепов.
От проникающей в реальность ауры этого чудовища, сотворенного из ненависти, в голове аколита все перемешалось. Отголоски миллиона событий, наполненных гневом и кровопролитием, вцепились в Крида. Обжигающей волной нахлынули самые разные эмоции: мелочный, эгоистичный гнев избалованного ребенка; неистовые и бессильные страх и ярость жертвы; похоть психопата; исключительная ненависть несущейся в битву армии. И это были только частицы монстра, оставленные им следы.
Крид бросился на пол, отчасти от боли, отчасти надеясь, что не привлечет внимания существа, потому что инстинктивно чувствовал: оно может покончить с ним одним взглядом.
— Хорус Луперкаль, — сказал демон, произнося имя с явным удовольствием. — Самус передает привет. И да начнется игра.
10
СПРЯТАВШИЕСЯ
НЕЧЕСТИВОЕ ПРИЧАСТИЕ
СТАРЫЕ ИМЕНА
Пять десантных кораблей один за другим сели на уборочные поля, сформировав боевой круг. Тактические отделения 24-й роты тут же заняли периметр, обеспечив безопасность маленькому кусочку поверхности Сколтрума в качестве передового командного пункта. Они развернули орудия и заняли круговую оборону.
На агромире стоял полдень, но значительная часть солнечного света поглощалась черными клубами дыма от пожаров, которые заволокли небо. Колониальные пикт-записи планеты показывали нивы, протянувшиеся от горизонта до горизонта, на фоне янтарных равнин разнообразной пшеницы можно было различить только группы узких игл ветрогенераторов. Сейчас эти поля были охвачены огнем — наступающие полосы оранжевого пламени были видны с низкой орбиты. Огонь медленно двигался по поверхности, гонимый постоянными ветрами планеты. Кто-то поджег угодья.
Видимость на земле была плохой, поэтому при передвижении по выжженным пустошам большинство Кровавых Ангелов полагались на «охотничий режим» и термографы. Но их цель была слишком большой, чтобы дым смог ее полностью скрыть.
До того как корабль погиб от удара о поверхность планеты, он был фрегатом «Обнаженный кинжал» из дивизиона внешней обороны скопления Сигнус. Было не совсем понятно, что именно произошло с кораблем. Судя по характеру разброса обломков, «Обнаженный кинжал», вероятно, вошел в атмосферу под малым углом и, после того как пересек ее границы, развалился на три части. Плугообразный нос и мидель прочертили многокилометровый грязный, пепельный след по уборочным полям. Более тяжелая корма упала намного дальше, затонув в одном из неглубоких внутренних морей за восточным горизонтом. Радиационные выбросы из поврежденных силовых ядер варп-двигателей через оптику радиационного сканера напоминали сверкающие разноцветные фонтаны, мерцающие как далекий рассвет.
Спасательные капсулы фрегата были выпущены слишком поздно, и они усеяли протяженное место крушения корабля, большая часть их зарылась в мягкий бурый суглинок мира-житницы.
Капитан Накир направил отделения на гравициклах провести поиск капсул, но легионеры докладывали одно и то же: многие оказались пустыми, запуск остальных был выполнен неправильно, и при столкновении с землей пассажиры погибли. Ни в одной капсуле не было следов выживших.
Остальные подразделения продвигались пешком, разбившись на два отряда, чтобы прочесать места наибольшей концентрации обломков. Сам Накир вел группу, которая направилась к носовой части, и по настоянию капитана девятой он взял с собой людей из отделения сержанта Кассиила из-за их «опыта».
Мерос и Кассиил следовали за Мадидусом, заместителем Накира на поверхности планеты. Апотекарий последний раз видел сурового ветерана в воздушном доке «Красной слезы», когда тот изучал останки, доставленные экипажем «Нумитора». Кайде и Сарга тоже спустились на планету, временно включенные в другой отряд, направляющийся к миделю корабля.
Мерос чувствовал себя чужим среди легионеров 24-й. После докладов Азкаэллону, Берусу и Ралдорону боевые братья стали относиться иначе к легионерам, побывавшим в главном улье Холста. Разница была едва заметна, но Мерос видел ее.
