Читаем без скачивания Петля - Ник Гоуинг

Он слышал, как служащая положила трубку и что-то говорила рассерженным голосом своему коллеге, они, видимо, проверяли список пассажиров, это было понятно.

— Да, товарищ Зорин летит в Ташкент. Билет уже прокомпостирован, и сейчас пассажир находится в автобусе на пути к самолету. Вы опоздали на десять минут.

Марченко посмотрел на часы. Справился у служащих. И весьма удивился, узнав, что самолет отправляется раньше времени, обозначенного в расписании. Такого еще не бывало, черт возьми эту бардачную страну. Сообщение было дикое, генерал не поверил, сочтя его той же совковой неразберихой.

— Вы, вероятно, ошиблись, раньше времени самолеты не вылетают. А мне нужно срочно поговорить с товарищем Зориным, — настаивал Марченко.

— Это невозможно, вы что, русского языка не понимаете? Полет начинается. Трап отъехал.

— Но сейчас всего двадцать минут первого. А время отправления — двенадцать сорок пять, — уже плохо соображая, жаловался и уговаривал Марченко. — Товарищ Зорин из КГБ. Ответственный работник. У меня очень важное…

— Мы закрыли в самолете двери, — визжала женщина. — Неважно, кто он. Из КГБ, из армии, может быть, космонавт? Какое это сейчас имеет значение? Пилот ухитрился как-то достать горючее, чтобы долететь до Ташкента. И все пассажиры с билетами сидят на своих местах. Самолет выруливает на взлетную полосу. Нечего спорить, товарищ, и мне все равно, кто вы такой и ваш Зорин.

— Зорин — заместитель Председателя КГБ, — сказал Марченко.

— Ну, и целуйте его в ж…

— Что?! Как ваша фамилия?

В трубке наступило молчание.

Марченко сунул записную книжку обратно в карман, перекинул через плечо шубу с таким видом, будто это была королевская мантия, и улыбнулся. Он ведь точно рассчитал время своего звонка. Он профессионал. Это главное. И разыграл он все просто великолепно. В режиссеры бы ему…

Он не произнес ни слова, когда проходил мимо своего управляющего. На заднем дворе влез в «скорую помощь» и, как всегда, уселся во втором ряду сидений, у окна, задернутого занавеской. Не было еще и часу, когда машина въехала во двор морга, где генерал застал Полякова, встречавшего первую партию доставленных Барсуком демобилизованных солдат.

— Олег Иванович! Ты мне нужен, — буркнул Марченко.

Поляков послушно подошел. Марченко взял его за плечо и отвел от машины, чтобы их никто не слышал. Он быстро рассказал заместителю об овечьей туше у себя дома, об убийстве Евгения и Саши и двух тюбетейках в Архангельском прошлой ночью.

— Раджабов не собирается оставлять нас в покое, — закончил он. — Этот басмач закручивает гайки. Он хочет сорвать нам резьбу. — Марченко показал пальцем на два автобуса с солдатами. — Вот потому-то нам и нужны эти люди и оружие из бараков во Владимире. Надо взять его сегодня ночью. Полный грузовик. Все, что найдете в арсенале и что можно погрузить. Если мы начнем борьбу против Раджабова — едва ли это будет легкое спортивное состязание. Это будет борьба жестокая и кровавая. Настоящая война. — Открыв заднюю дверцу «скорой», генерал кивнул шоферу и охраннику. — Возьмите ящик, — приказал он. — Положите в джип полковника Полякова. Затем примите охрану. Пистолеты из кобуры, «Калашниковы» наготове.

Когда это сделали, Марченко хлопнул ладонью по крышке ящика, она громыхнула.

— Там деньги, которые ты просил, — сказал он Полякову. — Двадцать миллионов. Можешь тратить сколько надо. Если все другие попытки вывезти оружие окажутся неудачными, тогда плати. Отчета не потребую, верю тебе безоговорочно. Во всем.

Полякову нравилось, когда накануне опасной операции командир подчеркивал свою уверенность в нем, доброжелательность, дружелюбие, помогал полковнику избавиться от присущих ему сомнений и опасений. Генерал крепко шлепнул его по спине, — любимый способ выразить свое удовольствие, надежду на успех, веру в товарища, — давний жест, ещё со времен, когда они были вместе в Афганистане.

— У меня к тебе, повторяю, полное доверие. Потому-то я и потратил столько сил, чтобы заполучить тебя.

Он улыбался. Поляков тоже, не думая сейчас о том, какими способами старый друг «заполучал» его и каково пришлось тогда полковнику. Он щелкнул в знак уважения каблуками и ушел.

Половина второго. Самолет 661-го рейса уже набрал высоту, он, вероятно, уже далеко, где-то над долиной Волги, к юго-востоку от столицы.

В кабинете, не раздеваясь, Виктор Петрович уселся у телефонов. По служебному справочнику нашел номер контроля за рейсами над Москвой. Соединился, спокойно подождал, пока освободится дежурный, тот говорил по другой линии.

— Да? — наконец откликнулся он совсем по-штатски, еще не зная, кто на проводе.

— Говорят из Второго управления на Лубянке. — Марченко отбирал слова и всеми силами увертывался от того, чтобы назвать полностью и точно свою должность, представиться, как положено, по званию и фамилии. Успокаивало, что дежурный, наверняка генерал, тоже обошелся и, может, обойдется и дальше без формальностей. — Самолет маршрута шесть-шесть-один необходимо немедленно вернуть в аэропорт Домодедово.

Командиру никогда не доводилось разговаривать с начальником Главного управления КГБ. Может быть, теперь все изменилось? Новые указания последовали за путчем? Раздумывать не пришлось, то, что услышал дежурный, оказалось делом чрезвычайной важности.

Дежурный по полетам был ошарашен. За свою долгую службу он никогда не получал таких приказов.

— Чем это вызвано? — отважился он спросить.

— На борту находится заместитель Председателя КГБ товарищ Зорин. Его присутствие в Москве срочно необходимо. Прошу немедленно распорядиться. — Тон Марченко не терпел возражений.

Сквозь шум, доносившийся из комнаты дежурного по контролю за полетами, послышалось характерное шуршание бумаги, и стало понятно, что там проверяют информацию о рейсе.

— Борт рейса шесть-шесть-один в настоящее время находится над городом Саратов на Волге, — произнес голос в трубке. — Через четыре часа посадка в Ташкенте.

— Полезная информация. Но сожалею, товарищ Зорин срочно должен вернуться к себе, на Лубянскую площадь. Мне приказано обеспечить. Мы не можем ждать обратного рейса из Ташкента в Москву. Повторяю: шестьсот шестьдесят первый — назад, притом немедленно, — подчеркнул генерал.

Марченко чувствовал, что командир пытается увильнуть.

— Могу я узнать ваши должность, звание и фамилию? — потребовал резким голосом Марченко; это был классический способ навязать свою волю, и командир поддался.

— Я генерал-полковник авиации Русланов Алексей Николаевич, командующий Московским районом по контролю за полетами, — поспешно произнес дежурный.

Уж коли он назвался по всей форме, значит, понимал, что могут случиться неприятности, если дело пойдет дальше. Несостоявшийся путч привел в числе прочего и к тому, что практика запугивания и угроз уходила в прошлое. Но большинство россиян все еще смотрели на КГБ с опаской и почтением, — кто их, чекистов, знает, на что они способны даже теперь?

— Так что распорядитесь, Алексей Николаевич, немедленно, — сбавил тон Марченко и этим обращением по имени-отчеству, должно быть, еще больше смутил командира.

— Мне нужен приказ, — не слишком уверенно и так и не узнав, от кого получает отнюдь не рядовое распоряжение, настаивал в свою очередь генерал-полковник. — Письменное подтверждение, телексом.

Марченко, конечно, имел о таких процедурах представление столь же обстоятельное, как и генерал-полковник. Следовало действовать нагло, давить на Русланова, пока не оправился от удивления и неожиданности.

— В случае чрезвычайных обстоятельств у нас в КГБ принято избегать обычных правил, если они мешают делу. План полета, бумажная волокита… Сейчас все это не имеет значения. Значение имеет лишь одно — товарищ Зорин должен немедленно вернуться в Москву. И каждая минута, что мы тратим на разговор, отдаляет от нас самолет на двенадцать километров.

— Я не хочу создавать проблем, но есть правила, которым я обязан следовать. — Кажется, генерал-полковник начал сдаваться.

— Генерал-полковник! — Голос Марченко был резким, обстоятельным и спокойным. — Возникнут очень большие проблемы, если вы не пойдете на это. Если же проявите понимание, то между моим начальством и вашим сложностей не будет. — Он говорил уже с угрозой.

Последовало неловкое молчание. Марченко ждал. Он слышал, как генерал-полковник советовался с одним, потом говорил с другим. Были сомнения, колебания. Затем последовало согласие.

— Рейсу шесть-шесть-один только что приказано вернуться в Домодедово. Командир корабля обязан доложить товарищу Зорину причину возвращения… И для рапорта мне, извините, нужно знать ваши должность, имя и звание, — обратился командующий полетами к Марченко, — и ваш номер телефона.