Роз не было.
— А вы пройдите туда, — посоветовала ему одна из продавщиц, указывая рукой за железнодорожную насыпь. — Там есть еще один цветочный базар… А то возьмите красные.
— Нет, — рассмеялся он. — Красные нам никак не подходят… Нужны именно белые.
— Тогда идите туда… Я знаю, там торгует баба Лиза, у нее всегда бывают… Она их специально выращивает.
Он почти бежал. Надо было торопиться, осталось только полчаса…
Теперь он оказался в пустынном проулке. Послышались шаги за спиной, но он не стал оборачиваться. Времени почти не оставалось…
Острая боль скорее удивила, чем напугала его. Он обернулся, пытаясь справиться с ней. И еще раз удивился, потому что не мог понять, почему эти глаза наполнены ненавистью.
— Что вам надо…
— Ничего, — усмехнулся обладатель маленьких, злых глаз. — Ничего от тебя не надо, урод…
— Ты что? — заорал Костик, все еще пытаясь оттащить Виталика. — Мы же Только деньги… Ты же его…
Но Виталик, казалось, и сам уже не мог остановиться. Он бил ногой — долго, методично, и на его губах намертво приклеилась странная улыбка, как будто он получал удовлетворение, и Костику стало страшно.
— Перестань… Забери у него деньги и пошли…
Виталик еще раз ударил парня, на этот раз по лицу.
Тот уже никак не реагировал. Костик наклонился, пересчитал деньги. Триста рублей. Он расхохотался. Всего триста рэ…
— На водку хватит… Подожди…
Он наклонился, дотронулся до руки этого парня. Ему показалось, что рука холодная…
— Черт, — прошептал он, чувствуя, как лоб покрывается холодными капельками пота. — Ты же его убил…
Он выпрямился, чувствуя, как страх комком подступает к горлу.
— Чего теперь делать?
Виталик усмехнулся и холодно произнес:
— Помянуть Ленку. Тут недалеко железная дорога есть… Подумаешь, нажравшийся хиппи попал под поезд… — И он захохотал.
Сначала Костик тоже рассмеялся, но вскоре сказал:
— Нас же увидят…
— Никто нас не увидит… Тут и днем никого нет. А насыпь — вон она… Давай. Надо быстрее двигаться. А то и правда заметят…
* * *
Она с трудом дождалась антракта. Выбежала в фойе, пытаясь отыскать Бейза. Кто-то говорил ей, что она хорошо играла, она умница, она талант… Мышка вежливо улыбалась, кивала, а сама всматривалась в лица, и вдруг на секунду ей стало страшно. Все эти люди, стоящие там, внизу, показались огромным, безликим морем, и она остановилась, боясь шагнуть в их сторону. Кто-то рядом произнес: «В мире так много зла», она дернулась, как от удара, обернулась, пытаясь рассмотреть лицо говорившего, и в этот момент услышала, как кто-то зовет ее по имени.
На секунду ей показалось, что это голос Кинга.
Она тут же оглянулась, надеясь его увидеть.
— Мыш…
Никого не было. Она провела рукой по лбу, спустилась по ступенькам и тут же встретилась взглядом с Бейзом.
— Мышка, — прошептал он, подойдя к ней и касаясь ее руки. — Ты это от себя говорила… Да?
Она кивнула. Ей сейчас хотелось спрятаться у него на груди или попросить его, чтобы он ее отсюда увел.
— Мыш…
«Это мне мерещится», — тряхнула она головой.
— Он был здесь, Бейз, — прошептала она. — Я его видела… Он был, а потом ушел… — Она подняла на него глаза, в которых боль просто не помещалась, так ее было много. — Почему он ушел, Бейз? — спросила она хрипло, сжимая кулачки. — Он же не может без меня… Точно так же, как я — без него… Неужели он этого не понимает?
— Он… он все понимает, Мышка, — проговорил Бейз, прижимая ее к себе крепче, чтобы она хоть немного успокоилась. — Он, может быть, боится, что невольно причинит тебе вред… А он тебя любит больше самого себя. Можешь мне поверить… Он…
— Мыш…
Она вздрогнула. Теперь эта половина ее имени прозвучала так явственно, что она испугалась.
— Ты слышал? — спросила она Бейза. — Ты слышал, да?
— Нет, я ничего не слышал…
— Он только что звал меня, — проговорила она, оглядываясь в надежде отыскать в этой толпе его лицо. — Понимаешь, Бейз, он где-то рядом…
— Мышка, он обязательно будет рядом. Он все поймет и вернется…
Но она словно его не слышала. Оторвавшись от Бейза, она побежала к выходу, остановилась там на минуту, словно пыталась что-то увидеть, потом вернулась.
— Краснова, тебя ищут, — сказала ей Иранцева. — Вера уже метает молнии…
— Да, — проговорила Мышка, все еще всматриваясь в окружающие лица. — Да, я иду…
— Мышка! — остановил ей Бейз. — Он вернется! Вот увидишь…
— Я знаю, — ответила она усталым эхом. — Я знаю, Бейз. Он вернется…
* * *
Боль пришла вместе с сознанием. Он открыл глаза, все еще не понимая, что с ним произошло. Где он? Почему здесь…
Попытался пошевелиться, и тут же боль — острая, почти непереносимая — сдавила грудную клетку. И все-таки он снова попытался приподняться…
Тело отказывалось слушаться. В каждой клетке его теперь жила эта боль, и малейшее движение делало ее еще сильнее.
Он подумал: это пройдет. Сейчас он придет в себя окончательно. И тогда с этим справится…
Снова приподняв голову, он открыл глаза и удивился.
Прямо над собой, совсем близко, он увидел первую ступеньку лестницы из золотых нитей, и почему-то в голову пришла глупая мысль: «Она же меня не выдержит… Она же тонкая совсем…»
А потом он услышал приближающийся гул и гудок совсем близко, и чей-то голос грустно сказал:
— Пора. Поторопись, ты же слышишь.
«Я не могу, — хотел сказать он. — Понимаете, я не могу. Я знаю, что там, на самом верху лестницы, меня ждет Бог… И я знаю, что иногда зла так много, что нет никакой возможности с ним справиться. Но я не могу бросить ее одну. Она слишком хрупкая… Я не могу. Потому что…»
Он с трудом произнес это вслух, как будто пытался вместе с дыханием оставить здесь, на земле, частицу своей любви. Как будто надеялся, что она услышит его сейчас.
— Мыш…
Часть третья
ДАНИИЛ
Не бойся, мир только кажется разрушенным… Пока мы еще здесь, у нас есть надежда, что Бог вернется сюда. Не бойся, ступай смелее, даже если тебе нестерпимо хочется бежать отсюда.
Лето 1995 года
— Вот чертова дура! — ругнулась Лапа, когда они резко остановились. — Обкурилась, что ли? А если бы ее на фиг сбили?
— Байк не трамвай, — привычно усмехнулся Даниил. — Объедет…
— Какого… надо тащиться прямо по середине дороги?
— Она же ночью идет, — продолжал заступаться Даниил, с интересом наблюдая за странной девицей.
Та остановилась, точно почувствовала его внимание, и обернулась.
Она смотрела всего-то несколько мгновений, равнодушно и странно, как будто они были призраками. Странная девица в потертой черной куртке и вытертых джинсах. Длинные волосы падали на плечи, и почему-то Даниилу показалось, что он ее уже где-то видел. То есть он это потом подумал, после того, как она пошла дальше. Так же спокойна и равнодушна к окружающему миру.
