Так и не узнав, услышана ли его молитва…
* * *
К ночи дождь превратился в ливень.
Кинг стоял, не обращая внимания на то, что совсем промок. Он стоял, пытаясь представить себе, что она делает там, за единственным освещенным окном. Он рисовал в воображении каждое ее движение, поворот головы, полуулыбку, иногда появляющуюся на губах, комнату, в которой никогда не был… Господи, они так долго жили в мире для двоих… Только для двоих. Теперь каждый вынужден научиться самостоятельности…
«В конце концов, мы ведь были счастливы, — подумал он. — Пусть немного. У других и этого не было…»
Мимо пробежала парочка — они прятались от дождя под его пиджаком, и Кинг им позавидовал. Ему тоже хотелось бы так быть с Мышкой. И они не стали бы убегать от дождя — если помнить, что никто не может знать, какой из дождей окажется последним. Человек вообще этого не знает. Какое утро последнее. Какой вечер. Какая молитва…
Свет в ее окне погас.
Кинг охотно продлил бы эту ночь на целую вечность, но он знал — ему пора…
— Спокойной ночи, любимая, — прошептал он.
И пошел прочь, по мокрой заплаканной дороге, не замечая, что дождь становится еще сильнее и поднявшийся ветер швыряет дождь ему в лицо, отчего оно стало мокрым, как от Долгих слез.
Он уходил в свой дом, уже давно превратившийся в тюрьму. Дом, где окна выходят на железную дорогу и постоянно слышится траурный вой поезда…
Она подошла к окну. Сквозь стекло, сплошь покрытое каплями дождя, невозможно было ничего рассмотреть. На минуту ей показалось, что кто-то стоит под ее окном. Но это же глупо, тут же отругала она себя. Этого быть не может… Кому придет в голову стоять под проливным дождем?
И все-таки она выключила свет, чтобы лучше видеть то, что за окном, и прижалась лбом к оконному стеклу.
Потом отпрянула, не веря самой себе.
Она теперь ясно увидела удаляющуюся тень. Человек, идущий по улице, был так похож на Кинга, что она была уверена — это он, но лишь несколько мгновений. Потом это прошло.
— Этого не может быть, — прошептала она. — Он не придет сюда. Никогда… Наверное, все так и бывает.
А вдруг это он?
Она вскочила, накинула на плечи куртку и выбежала на улицу.
— Кинг! — крикнула она в темноту.
Ей ответил только дождь.
Улица была пустой. Она прошептала едва слышно:
— Только показалось. Как жаль…
И медленно пошла назад, понурив голову. Она не обращала внимания на то, что совсем промокла. Если бы это был он, она смогла бы с ним поговорить. Но…
— Значит, он меня больше не любит, — прошептала она, поднимая голову.
Там, в черной пропасти, иногда появлялась лестница на небеса. Если бы она появилась сейчас!
Она ушла бы по ней прочь, нисколько не раздумывая… Зачем ей, Мышке, этот мир без его любви?
Глава 5
«Я ТЕБЯ ТЕРЯЮ»
Кинг даже не мог определить, спал он этой ночью или просто думал… Странное состояние, когда явь перестала быть отличима от сна.
«Это просто потому, что в данный момент ты находишься в пограничной ситуации», — сказал он себе.
Поднявшись, он сварил себе кофе, привычно включил музыку-Телефон зазвонил, и он даже сначала не сделал шага по направлению к нему. Просто сидел, продолжая мелкими глотками потягивать кофе, и тупо смотрел на дребезжащую «тень». Все вокруг было теперь тенями. Только Мышка сохранила явные очертания. Иногда ему казалось, что, если вцепиться в ее руку, может случиться чудо и ты сам перестанешь расплываться в пространстве. Обретешь форму. Но разве не был возможен и второй вариант? Что и она начнет растворяться, превращаясь в смутный абрис?
Телефон упорствовал. Кинг поднял трубку. Он хотел тут же положить ее назад, но не сделал этого.
— Кинг, ты меня слышишь?
Голос Бейза вторгся в его пространство, и Кинг подумал — он же будет продолжать звонить…
— Да, я тебя слышу, — сказал он в трубку.
— Сегодня спектакль… Кинг, я тебя прошу…
— Нет, — отрезал он.
— Кинг, не будь ты мерзавцем!
— Я и не хочу им быть. Я хочу им казаться…
— Учти, грань между «казаться» и «быть» настолько зыбка, что…
— Бейз, я большой мальчик. Не надо, право, читать мне нотации…
— Я просто попросил тебя прийти на ее спектакль… Неужели тебе это трудно?
Он промолчал.
— Кинг…
— Я не приду, — сказал он.
— Какого черта ты решил умереть заранее? — грустно проговорил Бейз. — Если все-таки ты передумаешь, спектакль в четыре. У них вход свободный.
Он положил трубку. Странно, подумал он. В четыре. Вход свободный. Совершенно ненужная информация отложилась в голове.
Он зло рассмеялся:
— Все равно. Даже если бы я и хотел…
Эта дрянная белая бумаженция будет готова только в три.
Он не успел бы…
И все-таки он пошел раньше.
Он загадал: если будет готова раньше, значит, пойдет. Последний раз увидеть ее лицо. Потом он уедет отсюда…
Все ведь так просто. Уехать, и тогда она его забудет.
В поликлинике было пусто. Пожилая дама в белом халате посмотрела на него с жалостью и неодобрением.
— Я делал вчера флюорографию, — пояснил он. — Еще не готова?
— Посмотрите, — кивнула она в сторону желтого ящика.
Он стал искать свое имя. Нашел и уже сделал шаг прочь, как вдруг остановился, с недоумением глядя на бумажку.
— Вы не перепутали? — вернулся он к столику. — У вас не бывает так: результат одного человека попадает к другому…
— Бывает, — призналась женщина. — У вас что-то не в порядке? Знаете, старый аппарат… Все возможно. Последний раз мы попали в такую историю… Чуть ли не половине пациентов поставили ложные диагнозы… А оказалось — просто был неисправен аппарат… Но сейчас вроде бы ничего такого не должно случиться. Дайте-ка, я посмотрю…
— Нет, — помотал он головой. — Не надо… Все в порядке. Он еще раз взглянул на мелкие синие буквы: «Легкие в пределах нормы»… И рассмеялся.
— Вы можете сделать снимок еще раз! — прокричала ему вслед женщина, но он только отмахнулся.
По дороге его остановил врач.
— Стае, как вы? — спросил он. — Давайте я посмотрю результат…
Кинг протянул ему листок.
— Скажите, — спросил он, — это может быть ошибкой?
— Может, — кивнул тот. — Пошли… У меня сейчас нет никого… Я вас посмотрю.
Они прошли в кабинет, теперь Кинг снова боялся, отчаянно ругая себя за то, что согласился. Но ведь надо быть уверенным. На все сто процентов…
Он ненавидел эти процедуры, и прикосновение холодного стетоскопа сейчас заставило его вздрогнуть.
— Все нормально, — недоуменно сказал врач. — Видимо, были остатки пневмонии… Можно сказать, вам повезло. Это чудо. Но все-таки покажитесь через месяц. И будьте осторожны, не переохлаждайтесь…
