Однако он все-таки бросил холодное и равнодушное: «А, это ты… проходи».
Как будто они виделись час, а не год назад. И за этот час Бейз умудрился ему порядком надоесть.
Первым порывом было — развернуться и уйти. Но потом, когда Бейз уже переступил через это желание и вошел в комнату, он испытал такой приступ боли и недоумения, что само собой вырвалось:
— Что с тобой происходит?
Дело было совсем не в царящем беспорядке, не в громкой музыке — «Он слушает теперь только Моррисона», — вспомнил Бейз разговор с Мышкой. Дело было в воздухе. Воздух был насыщен горем, тоской. «Наверное, такой вот был и на „Титанике“, — пришло в голову Бейзу.
— Ты это о чем? — поинтересовался Кинг, глядя на Бейза отстраненным взглядом. Как будто он все еще не мог вспомнить, что это за человек ворвался в его дом и задает теперь глупые вопросы.
— О тебе, родной, — усмехнулся Бейз. — Ты окончательно крезанулся? Или сел на иглу? Что случилось в Датском королевстве?
— В нем все нормально, — передернул тот плечами, словно пытаясь избавиться от Бейза с его дурацкими расспросами.
— Особенно нормально — в тебе… Видно невооруженным глазом. И в Мышке очень все нормально.
— А… — Кинг усмехнулся.
Бейз сжал кулаки — до чего ему хотелось сейчас ударить его, прямо по этой неприятной улыбке!
— Так она тебе нажаловалась…
— Она? Да нет… Она, в принципе, чувствует себя так, словно чем-то перед тобой виновата… Она же ребенок, Кинг. Наивный. Чистый. Простодушный. Откуда ей знать, что некоторые взрослые дяденьки способны на подлость?
От его слов Кинг дернулся, как от удара, отвернулся, но Бейз успел заметить, как он плотно сжал губы, удержав слова, рвущиеся изнутри.
— Жизнь длинна, — пробормотал Кинг. — И жестока. Ей, думаю, пора это узнать. Чтобы быть ко всему готовой… Ты же у нас теперь вроде православный?
— При чем тут…
— Значит, не надо тебе напоминать, что «плачевна юдоль земная»… «Како не имам плакатися, егда помышляю смерть…»
Бейз сначала подумал, что Кинг издевается над тем, что стало свято для Бейза, и нахмурился, подняв глаза.
Кинг стоял, глядя в окно. На его губах блуждала странная улыбка — сначала Бейз принял ее как реальную, насмешливую, но, присмотревшись, застыл. Это и улыбкой не было. Скорее гримасой страдания.
Словно Кинг говорил это про себя. Это он «помышлял смерть». И слова из покаянного канона — откуда вдруг они появились в его сознании?
— Ты читаешь…
Он не договорил — вопрос был глупым, и так все понятно. Более того, Бейзу показалось, что он нечаянно вторгается в запретную зону.
— Нет, я не умею читать, — ответил Кинг, на секунду становясь собой прежним. — Меня за тридцать лет читать научить не удосужились… Так и живу во мраке, с непросвещенной душой.
Он выбил из пачки сигарету, уселся в кресло напротив Бейза и посмотрел на него.
— Ну-с, давай… Ты пришел выяснить, что происходит со мной и с Мышкой. Странно, Бейз, что тебя интересуют две отдельные личности, когда мир балансирует на грани пропасти… Кажется, у Арагона есть это стихотворение — «Мы еще сжимали друг друга в объятиях, когда Воины Апокалипсиса пустились вскачь».
— Ну конечно… Ты решил расстаться с Мышкой из-за скверного международного положения…
— Во-первых, я плевать на него хотел. Во-вторых, это не я хочу, а кто-то другой… Типа твой Бог этого захотел… Но об этом мы с тобой разговаривать не станем. Все твои доводы я заранее почитаю неубедительными.
— Если мы не станем разговаривать, как я смогу понять, что происходит?
А и не надо, — рассмеялся Кинг. — Выбери для себя нужный вариант. Знаешь, как в игре… Или в психологическом тесте. Если вдруг ваш друг решает расстаться с женщиной… А дальше пункты: А — он ее не любит; Б — у него появилась другая; В — есть другая причина, но это никого не касается…
— Есть еще четвертый вариант, — тихо проговорил Бейз: Г — мой друг оказался просто слабым парнем, который предпочел спрятаться. Таким образом начал превращаться в урода.
Он встал.
— Знаешь, в чем разница между вами, Кинг? — не выдержал он, обернувшись на пороге. — Ты смеешься. А она сидит, стиснув зубы. И взгляд у нее такой, что кажется, на нее все обрушилось. Или ее вот-вот поезд раздавит… — Он хотел сказать еще что-то, но передумал, махнул рукой и закончил фразу жестоко: — Какого черта ты привязал ее к себе? Раз уж ты знал, что однажды тебе надоест роль доброго принца и ты пожелаешь стать обычным кретином? Зачем тебе была нужна именно эта девочка?
«Для чего я все это говорю? — подумал он тут же. — Все равно он меня не хочет слышать…»
— Ладно, пока, — сказал он. — Я ведь тебя утомил.
— Бейз, — позвал его Кинг уже в тот момент, когда рука лежала на дверной ручке. — Я…
Бейз обернулся.
Сейчас Кинг уже не прятался. Он стал похож на ребенка, растерявшегося, заблудившегося.
— Я просто не знаю, что мне… Как же мне быть, Бейз? Тащить ее с собой? Я каждое утро молюсь, чтобы рядом с ней кто-то появился. Кто-то, кто сможет ее защищать от мира. Кто будет держать ее за руку в тот момент, когда придется идти по обрыву… А Он меня не слышит. Он вообще что-нибудь слышит, Бейз? Или Он все решил заранее?
— Кинг…
Тот только покачал головой, жестом останавливая Бейза.
— Нет, Бейз. Ты хотел это услышать, так слушай… Ты хотел знать правду, так получи ее. Но — если ты передашь ей наш разговор, ты… Впрочем, если ты ее любишь, ты не станешь ничего ей говорить.
— Кинг, — снова попытался заговорить Бейз.
— Ты же сам хотел. Так вот, год назад я простудился. Знаешь, Бейз, все катастрофы начинаются с ерунды. Оказалось, что у меня воспаление легких, и я попал в больницу. Право, я там пробыл недолго… Сбежал, как только температура спала. Видимо, что-то я неправильно сделал, потому что через полгода снова повторилась та же история. И меня погнали на флюорографию… Я не понимаю, Бейз, зачем они туда гонят? Чтобы потом сказать, что ничем помочь не могут, вы скоро умрете, единственное — они поспособствуют умереть поскорее? Они же не лечат это…
Бейз молчал. Он даже смотреть в его глаза боялся.
— Теперь о Мышке, Бейз. Слышал такую строчку: «И девы-розы пьем дыханье, быть может, полное чумы…»? Это я — «дева-роза». С чумой в дыхании. Каждый мой поцелуй дарил ей частицу моей смерти. Но, положим, я этого не знал. А теперь — знаю… Найди другой выход, Бейз. Ты видишь другой выход, а?
Он снова закурил, глядя мимо Бейза — куда-то за окно, точно пытался увидеть там тот самый другой выход.
— Как ты думаешь, что легче перенести? — продолжил Кинг. — Смерть или предательство? В конце концов, она станет помнить только подлеца, который поиграл и бросил, потом возненавидит, а потом и вовсе забудет… А смерть, Бейз? Как она это переживет? Даже если я всю оставшуюся мою дерьмовую жизнь буду стоять в отдалении от нее? Как она сможет пережить мою смерть? Как? Что с ней будет потом?
