новым сырьём, — уже реально взмолился Пал Матвеич под немое одобрение Тимофея, который сжимая артефакт в руках, только переводил взгляд с меня на мага и обратно. — Как раз из-за этого вас и вызвал.
— Значит, так, — мне надоели проблемы в каждом углу моего небольшого лагеря, — двадцать литров за вал на дорогу возле шатра охраны. Остальное оставляй только до завтрашнего дня. И если ничего не придумаешь — вылить. А теперь спрашивай.
Горитрубов всплеснул руками, но возражать не решился, вместо этого он подошёл к столу, где были разложены всякие ингредиенты, и, пожевав губу, начал:
— Сегодня получится сделать литра три, не больше, — проговорил Пал Матвеич, оглядывая тростник. — Дело в том, что в таком виде, как есть, он почти ничего не даёт. Ни сахара, ни спирта. Его нужно настаивать. У меня есть три варианта, на чём именно, но мне нужно, чтобы вы попробовали.
— Ты меня отравить хочешь? — я ничего не понял из того, что сказал маг, поэтому решил уточнить. — Надо настаивать? Настаивай. Чего ты меня-то хочешь спрашивать? Или мне за тебя и самогон гнать?
— Никак нет, — маг огненной воды понял, что хватил лишку, и лорд сердится. — Просто, я думал, что вы…
— Я не пью, — ответил я всё в том же тоне, но затем немного смягчился. — Но другие, как выяснилось, без этого не могут. И вот, чтобы у них был отдых, мы с вами и стараемся. Возьмите дегустатора, чтобы он пробовал и вам говорил. Только меня предупредите, чтобы я его не изгнал к чёртовой матери!
— Приходите вечером, — всё-таки попросил меня Горитрубов. — Всё-таки первая партия будет готова, подумаем, как распределить.
— Три литра? На почти четыреста человек? — сначала в моём голосе ещё был сарказм, а потом я бросил взгляд на всё те же цистерны. — Только не вздумайте поить тем дурманом, ясно? Я сегодня объявлю, что по техническим причинам выпивка будет только завтра.
В этот момент два специально присланных боевых мага налили двадцатилитровую канистру дурманящего самогона и понесли Луке. Я вздохнул. Когда думаешь о своём идеальном городе, никогда не предполагаешь, что столкнёшься с подобными мелочами, которые в итоге оказываются совсем не мелочами.
С этими мыслями я и покинул Пал Матвеича, чтобы оказаться у него снова через несколько часов. За это время я успел поесть, сходить к магам земли. Сейчас меня интересовало, как идёт устройство плато в лагере. Если кольцо особо хлопот не доставило, и его сделали достаточно быстро, то с центром вышло значительно тяжелее. Да, использовались уже булыжники с горы, но их доставляли в открытую почву. А это означало перемещение палаток по всей территории работ. Что, естественно вызывало дополнительные неудобства.
Потом я наблюдал за разросшимся полем невидимых горшков, из которых росли вполне себе осязаемые стебли растений. Картина, конечно, сюрреалистическая, но в то же время и завораживающая. Если плато выдержит движение земли под нами, то всё наше поле экспериментов не будет накрывать тенью лагерь, так как мы тщательно выбирали сторону.
Но вот относительно последнего надежд было мало. Буквально сегодня тряхнуло так, что я думал, всё, поехали. Но нет. Поляну проволокло пару метров, после чего движение прекратилось. Больше всего порадовало то, что наше каменное плато вполне себе выдержало. То есть, если мы и будет колесить по блуждающим землям, то только вместе с нашим домом. Этакая улитка-переросток.
Ну и последним я посетил закуток, где посадили тростник для самогонки. Сначала я даже не поверил своим глазам, потому что буквально за день эта штука вымахала метров на пять в высоту. Тонкие прямые стебли с узловатыми утолщениями каждые полметра и высотой с двухэтажный дом! Я оказался под впечатлением.
После заката, собрав информацию по всем своим распоряжениям, я вновь оказался у Пала Матвеича. На этот раз рядом со мной никого не было, да и я сам оказался более расслаблен, чем днём. Тогда меня сильно нервировало всё происходящее. А сейчас я уже уверился в том, что двигаюсь в верном направлении.
Кстати, теперь он сам меня нашёл и позвал к себе.
— Какие прогнозы? — спросил я, пока Горитрубов вытаскивал пузатые склянки, наполненные маслянистой жидкостью разной степени прозрачности.
— Сбраживать надо, — развёл руками Пал Матвеич. — Я тут конечно, колдонул для порядка, но всё равно не уверен в результате.
— В каком смысле? — не понял я. — Пить это можно?
— Ну вы попробуйте, — со страхом в глазах, памятуя о нашем предыдущем разговоре, предложил он.
Я взял одну стопку, которую он налил на пробу, принюхался. Гадость жуткая. Отдаёт сивухой, ещё какими-то неприятными запахами. Я сделал крохотный глоток и едва не поперхнулся. Отрава самая натуральная!
— Самогон, как самогон, — ответил я, пытаясь отдышаться, а заодно и прислушиваясь к внутренним ощущениям. — Хотя предыдущий пился мягче.
— Это потому что там содержание всего такое, какое нужно, — вздохнул Горитрубов, с сожалением покосившись на цистерны, стоящие вдоль вала. — Жаль, конечно, что отрицательный эффект столь сильный.
На этот раз меня не оглушило пойлом так, как в первый. Да, немного разлилось тепло в желудке, но это был единственный положительный момент. Агрессия и апатия не приходили, что уже радовало. Но вот в остальном… Хотелось даже те полглотка, что я употребил, вернуть магу обратно.
— Вот есть ещё два варианта… — замирающим голосом проговорил Пал Матвеич, заглядывая мне в глаза.
— Ты чего, на мне опыты, что ли, решил проводить? — проворчал я для порядка. — Нет уж, давай будем это делать на более приспособленных индивидах.
Я подхватил все три пузатые склянки у мага огненной воды и пошёл с ними в глубину лагеря. Люди у костров сегодня были хмурые и косились без улыбок на проходящих. Ну, конечно, все знали, что сегодня какая-то заминка с алкоголем. Но, к чести людей из моей общины, должен сказать, что они претерпевали это лишение стоически.
Отметив для себя три ближайших костра, я поочерёдно подошёл к каждому. И раздал по одной склянке Пал Матвеича, говоря примерно одно и то же.
— Вам сегодня предстоит честь попробовать новый сорт напитка, — я тщательно подбирал слова, чтобы не выразить собственное мнение. — Только смотрите, его очень мало, поэтому будьте аккуратны. Плюсом будет немалая ответственность, так как утром вы должны будете рассказать свои ощущения.
У первого костра
