— Что же нам делать? — спросил бортинженер. Хейм понял, что они по-прежнему видят в нем командира.
— Дальше вы пойдете вдвоем, — сказал он. — А я останусь с ней.
— Нет! — вырвалось у Вадажа.
В голосе Утхг-а-к, тхаква слышались теперь лишь жалкие остатки его обычного педантизма:
— Ты не сможешь оказать ей никакой помощи, поскольку вы оба находитесь в скафандрах. А нам лишняя пара рук будет крайне необходима. Предстоит трудный переход.
— В таком состоянии, в каком я теперь нахожусь, — усмехнулся Хейм, — я стал бы для вас скорее помехой, чем помощью. Кроме того, ее нельзя оставлять одну. Вдруг обвал повторится или поднимется уровень этого чертова болота?
— Она обречена, капитан. В бессознательном состоянии она не сможет принимать граванол. А без него, да еще в шоке быстро остановится сердце. Самое гуманное по отношению к ней — сейчас же открыть шлем.
В Хейме поднялись ярость и боль утраты.
— Заткнись ты, хладнокровный ублюдок! — заорал он. — Ты привел Брэгдона к гибели и сделал это нарочно. Хватит с тебя и этого!
— Гвурру!.. — всхлипнул наквс и отодвинулся от Хейма.
Злость тотчас исчезла, вместо нее возникла пустота.
— Прости меня, Б.И., — понуро сказал Хейм. — Я совсем забыл, что ты мыслишь не так, как мы. Ты не желаешь ничего плохого. Прото инстинкты людей не столь практичны, как твои. — Он усмехнулся. — Однако, если хочешь быть практичным, не забудь, что у вас еще около часа, прежде чем совсем стемнеет, так что не теряйте времени. Идите.
Вадаж долго смотрел на него, прежде чем спросить:
— Что ты будешь делать, если она умрет?
— Похороню и стану ждать. Если сидеть неподвижно, то можно растянуть запас воды в этих флягах на несколько дней. А лазер вы возьмете с собой, потому что вам без него не обойтись.
— Значит, ты останешься совсем без защиты? Это просто глупо!
— У меня есть автомат, если тебе от этого полегчает. Идите. Мы еще похлещем вместе с вами пивка.
И Вадаж сдался.
— Если не на корабле, — кивнул он, — то в раю. Пока.
Они молча обменялись рукопожатиями. Менестрель и инженер начали подъем. Неподалеку один из гейзеров выплюнул струю воды, по ветру поплыл пар, и их фигуры исчезли из вида.
Хейм устроился поудобнее.
«Ну, вот и возможность поспать», — подумал он. Но это желание, как назло, исчезло. Он проверил дыхание Джоселин — никаких изменений — и растянулся возле нее, положив руку в перчатке на ее руку.
Пока он таким образом отдыхал, в голове немного прояснилось. Совершенно спокойно, без малейшей примеси волнения или отчаяния, Хейм взвесил вероятность спасения. Она была невелика. Ну, а для Джое, если отбросить иллюзии, эта вероятность вообще равнялась нулю. Для них троих — пятьдесят на пятьдесят. Вадаж и Утхг-а-к, тхакв должны выйти из Дыма Грома примерно к вечеру следующего дня. Затем им потребуется еще два дня (допуская, что они, вконец измотанные, смогут в течение дня обойтись без допинга), чтобы пересечь высокогорные луга и добраться до замка Венилвейн. Он все еще был очень далеко, но обитатели Рощи частенько забредали сюда в поисках добычи. Без сомнения, время от времени они даже летали над землями Машин-убийц, направляясь к равнинам и к морю…
«Гм, вот почему они до сих пор не тронули роботов, — подумал Хейм. — Даровая защита. Вот что значит политика плотоядных».
Если бы они могли задержаться на месте, возможно, их обнаружили бы уже несколько дней назад. Но задержаться они не могли, поэтому Джое придется умереть в этом мокром аду, под солнцем, свет которого дойдет до Земли не раньше чем через столетие, до Земли, в чьих лесах она когда-то гуляла, в чьих залах танцевала, в чьих садах играла на флейте, пока Хейм не напугал ее, начав нести всякую чушь…
По мере того, как солнце угасало в тумане, Хейм раздумывал над своей виной по отношению к этой женщине. Он заставил Джоселин идти вместе с ними. Но сделал это лишь потому, что если бы она осталась на месте «крушения», то предала бы его надежды, связанные с судьбой родной планеты.
— А ты уверен в этом, парень? — спросил себя Хейм. — И вообще, откуда тебе знать, что выбранный тобой путь — именно тот, который нужен?
Подобная ситуация не возникла бы, если бы не заговор, участницей которого являлась Джоселин. Тем не менее заговор явился следствием осуществленных прежде самим Хеймом тайных проектов.
Хейм отступил от решения этой головоломки. Ответа не было, а он не относился к числу людей, которых всякая неясность способна свести с ума. Он знал одно: если время, проведенное на борту «Лиса-2», и не вполне соответствовало мечтам, которые он когда-то похоронил, оставаясь верным памяти Конни, все равно это было больше, чем он заслуживал, и если Джое умрет, этот свет навсегда останется в нем.
Хлюп, хлюп — раздавалось из грязевого котла внизу. Горячий родник забурлил громче. Гейзер ревел в сгущавшейся темноте, рев эхом отдавался от невидимых стен, струи воды били среди призрачных теней громадных валунов. Такая же тяжелая, как его собственное тело, покоившееся на жестком каменном ложе, на мир опустилась ночь.
Темнота немного рассеялась, когда взошла ближайшая луна почти в полной фазе. Ее круг, превосходивший по величине земную Луну, сверкал металлическим блеском и был испещрен какими-то странными геральдическими знаками. Хейм ненадолго задремал, затем проснулся и увидел луну прямо над собой. Диск окружало слабое свечение — следствие диффузии в верхних слоях тумана. Но большая часть неба была открыта и можно было разглядеть звезды. Нижние слои тумана, мертвенно-бледные, стелились по глубокому узкому ущелью Дыма Грома.
Сонными глазами Хейм пытался опознать отдельные звезды. Быть может, вон та, рядом с призрачной вершиной Лохана, — Акернар? Если это так, забавно смотреть отсюда на эмблему его давней победы.
Интересно, глядит ли на него сейчас Синби, подумал Хейм, где бы он сейчас ни находился.
Однако нужно проверить состояние Джое. С этим намерением Хейм оторвал свое затекшее тело от камней.
Но что это?
Что это?
Увиденное поразило его, словно громом. Мгновение Хейм не верил своим глазам. На фоне луны обрисовался длинный вытянутый клин…
Сторны на пути домой, в Рощу?
Хейм мгновенно вскочил на ноги:
— Эй! Бы там, наверху, спускайтесь, помогите! Помогите!
Крик заполнил его шлем, ударил в барабанные перепонки, обжег гортань и затих в многометровом слое встревоженного воздуха. Хейм принялся махать руками, ясно понимая, что испарения, наполнявшие ущелья туманом, делают его невидимым с такой высоты, и увидел, как крылатые тени миновали лунный диск и исчезли в темноте. Звериный вопль вырвался из груди Хейма. Он проклинал всех богов вселенной, потом схватил автомат и принялся палить в небо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
