Царь ни в коем случае не был настроен против реформ патриарха. Наоборот, они настолько соответствовали его имперским планам, насколько и экуменическим целям Никона. В течение нескольких лет Алексей Михайлович пытался их полностью воплотить, но столкнулся с растущей оппозицией: старообрядцы и староверы, ведущей фигурой среди которых являлся протопоп Аввакум, были готовы противостоять принятию реформ. Вот почему царь, стремясь до окончательного проведения реформ не провоцировать обострение конфликта, отложил принятие решения об избрании нового патриарха. Никон же был заключен в тюрьму.
В 1666 г. Алексей Михайлович созвал Церковный Собор для рассмотрения сразу двух вопросов. На соборе присутствовали восточные патриархи, авторитет которых должен был убедить всех сомневавшихся. При их поддержке собор одобрил текстуальные поправки Никона, а также внесенные им нововведения в ход церковной службы. Не менее важно и то, что собор предал анафеме тех, кто отказывался применять изменения на практике, и посчитал их достойными наказания. Им же было отменено решение Стоглава об отказе от внесения поправок в службы и писания. Собор мотивировал решение Стоглава «неразумностью, наивностью и невежеством» и осудил «Легенду о белом клобуке», содержавшую идею передачи экклезиастической власти Византией Руси60.
Собор 1666–1667 гг. низверг существовавшие церковные властные структуры и религиозные традиции. Но еще важнее то, что он превратил национальный миф русских людей в оружие оппозиции, противостоявшей не только руководству церкви, но и самому царю. Староверы с безупречной логикой указывали на то, что до реформ русские люди согласно выводам инициаторов преобразований ежедневно проводили заслуживающие анафемы отвратительные обряды. «Если мы раскольники, — говорили они, — тогда святые отцы, цари и патриархи тоже были раскольниками». Приводя цитаты из Книги Веры («Псалтыри»), они обвинили Никона в «разрушении древнего чистого благочестия» и «привнесении чужой римской мерзости». «Креститься тремя пальцами — римская традиция и знак Антихриста», — говорили они. Аввакум, арестованный за свое сопротивление, писал Алексею из темницы: «Воздохни-тко по-старому… по русскому языку: «Господи помилуй мя грешного!». А Киръелейсон-от оставь, так (Господи помилуй! — лат.) греки говорят, плюнь на них!»61
Аввакум ошибался в определении происхождения трехпальцевой манеры креститься. Однако он верно почувствовал, что культура и язык Церкви латинизировались. Посредством польских и украинских моделей и влияния академии Петра Могилы укреплялись излишне вычурный стиль проповедей и образность, а также практика активных иезуитов. Аввакум противопоставил этим новшествам свой характерный русский язык, который в каком-то смысле являлся не менее инновационным. Протопоп написал автобиографию («Житие». — Примеч. пер.), которая пользовалась большой популярностью и особо ценилась среди староверов, а позже была признана классикой ранней русской литературы. В этом произведении церковно-славянские выражения сочетались с богатым запасом слов из современной разговорной речи. Бесспорно, Аввакум ощущал, что вероотступничество оправдается поднятием статуса простонародного языка и его использованием даже в священных делах. Как он сам заметил в «Житии»: «…люблю свой русской природной язык, виршами философскими не обык речи красить, понеже не словес красных Бог слушает, но дел наших хощет»62.
Разговоры об анафеме во время собора оказались не пустыми словами. Алексей Михайлович поддержал идею, и вскоре его Тайный приказ начал выискивать тех, кто оставался верен старому обряду. Это насильственное навязывание глубоко божественных решений становилось причиной обострения конфликта в самой Церкви и влияло на отношение народа к власти. Манера креститься двумя пальцами стала мощным знаком протеста. Она превратилась в общий символ для тех, кто протестовал против всех перемен в политической, экономической и культурной жизни России: принятия западной одежды и чтения западных книжек; вторжения барокко; влияния польской культуры; окончательного укрепления крепостничества; нарушения свобод казаков; тяжелого налогообложения; ослабления общего самоуправления; ограничения свобод приходских соборов и лишения их права выбирать своих священников; тенденции к бюрократическому, безличному и формальному стилю правления. Алексей Михайлович выиграл в борьбе с Никоном свою Каноссу, однако победа досталась дорогой ценой63.
Сочетание религиозных и светских мотивов разожгло пламя апокалиптических предсказаний. Различные предсказатели пророчествовали, что в 1666 г. наступит конец света. Случившееся, казалось, подтверждало предостережения Капитона и его последователей о том, что Третий Рим пал, произошло пришествие Антихриста и близился Судный день. Чтобы не осквернить себя связями с антихристовыми приспешниками, целые церковные общины при приближении солдат или официальных лиц кончали жизнь самоубийством, поджигая деревянные церкви, в которых они укрывались, и принося себя тем самым в жертву.
Оппозиция церковным реформам тоже сыграла свою роль в серии восстаний, превративших конец XVII в. в один из самых нестабильных периодов русской истории. Они начались в 1668 г. в монастыре, расположенном на Соловецких островах в Белом море. Даже до того как Никон стал патриархом, местные монахи периодически нарушали церковную дисциплину. Там находились несколько религиозных и политических изгнанников, приобретших определенное влияние на внутренние дела монастыря. Игуменам, присланным из Москвы для восстановления порядка, пришлось здесь крайне тяжело, и как минимум одного из них жестоко избили и заточили в темницу64.
Монахи отказались принять религиозные нововведения и просили Алексея Михайловича, чтобы им разрешили «умереть в старой вере, которую до конца своих дней исповедовал Ваш отец, правоверный государь, царь и великий князь всея Руси Михаил Федорович и другие правоверные цари и князья»65. В ответ Алексей Михайлович выслал войска для подавления неповиновения, но благодаря поддержке местного крестьянского населения монахи в течение восьми лет держали оборону и сдались лишь в январе 1676 г.
Многие староверы бежали на юг, на Дон, где становились участниками восстаний, причиной которых была далеко не церковная реформа. Они вызывались скорее иными факторами, и в первую очередь политикой централизации, авторитаризма и подавления местных общин. Отношения между донским казачеством и Московским царством еще долгое время оставались сложными. В 1650-х и начале 1660-х гг. положение казаков по многим причинам заметно ухудшилось. Центр тяжести московской политики сдвинулся на запад, к территории запорожских казаков и к Польше, с которой Россия вела войну. Турки-османы этим воспользовались и построили рядом с Азовом новую мощную крепость, закрыв тем самым донским казакам выход к Черному морю, а следовательно, к одному из лучших и доходных источников средств их существования. В то же самое время московское правительство, встревоженное растущим количеством беглецов, начало сокращать численность казаков, которых предполагалось регистрировать и обеспечивать за счет казны. Оно урезало регулярные выплаты Дону и игнорировало неоднократные просьбы восстановить прежнюю численность реестровых казаков. Это означало, что казаки должны были либо жить за счет грабежа, либо заняться сельским хозяйством, которое они презирали.
Подобные трудности стали предпосылкой для начала восстания под предводительством Степана (Стеньки) Разина. Разин являлся одним из лучших среди донских казаков военных атаманов, и именно его избирали главой дипломатических миссий. В 1665 г. его брат был казнен за неподчинение приказу, данному князем Юрием Долгоруким, командовавшим армией на польском фронте.
Теперь у Разина появился повод для недовольства. Однако его походы за добычей 1667–1669 немало чем отличались от обычных казачьих операций и не выходили за привычные рамки казачьего неповиновения и дерзости. Сначала на Нижней Волге Разин захватил торговые судна, а затем завладел несколькими персидскими кораблями в Каспийском море. По возвращении на Волгу разинские казаки столкнулись с московской флотилией под командованием местного воеводы князя Ивана Прозоровского. Разин понял, что не сможет противостоять хорошо оснащенным боевым кораблям, и принял требования властей о сдаче награбленного, возвращении пленных и сдаче оружия. Взамен он получил полное прощение царя.
Однако период покорности длился недолго. Разин убедился в том, что беды и лишения людей, живших в низовьях Волги, — горожан и астраханских стрельцов, калмыков и ногайцев, а также казаков, — были настолько серьезны, что он мог бы встать во главе обездоленных и поднять новое восстание. Вначале он собрал круг и выступил с лозунгом защиты царя Алексея Михайловича от бояр, которых он назвал предателями. Летом 1670 г. Разин захватил Астрахань и важнейший город-крепость Царицын, где установил казачий режим и пообещал поровну разделить имущество.
