кожа. Больно.
Я подалась вперёд и едва уловимо коснулась его губ, которые целовала ещё прошлой ночью. Будто целовала другого человека.
Сейчас Дарес казался оголенным, напряженным и… беззащитным. Он уже не знал, чего от меня ждать. Слишком много у меня эмоций.
Я обхватила ладонью его щеку. Кончиком языка я прошлась по его мягким губам, и Дарес сдавленно выдохнул, замерев напряжённо, не дыша. Я коснулась его рта поцелуем снова, даря сладость, но не позволяя ответить и вовлечь меня снова в ту безудержную страсть. Лишь немного милосердного утешения страдающему.
– С тобой всегда… так? – прошептал он хрипло, будто из последних сил себя сдерживает.
– Нет. Но я больше никогда не позволю себя обидеть. Надеюсь, теперь ты понял.
Глава 23
Дарес еще чувствовал на себе невесомое касание ее губ, по вкусу похожих на спелые лесные ягоды. Исцеляюще – мягких. Дурманящих, точно самый крепкий хмель. И так хотелось чувствовать их еще. Чтобы снова прикасалась, усмиряя боль, позволяя забыть о горящей огнем коже.
И чтобы целовала уже смелее, до пожара в крови, самозабвенно, лихо сидя на его коленях, как тогда в шатре у главаря, стоило ему заикнуться об их близости… Лисичка. Восхитительная, дикая, рыжая лесная колдунья с ворохом тайн и эмоций.
Хотелось бы ощущать только это, не ледяную обиду и ярость. Но то, что ее так задели его слова, было всё еще лестно. Значит, и ей недостаточно страсти на одну ночь и не хочется попросту забыться в первых встречных хмельных объятиях.
– Майлис…
В этот момент лисенок перестал беспечно сидеть рядом, потянул носом навстречу подувшему ветру и вскочил на лапы. Не успели мы и слово сказать, а рыжий уже, прихрамывая, скрылся в траве.
– А ну стой, сорванец, – буркнула Майлис, подхватывая сумку.
Дарес догнал ее только шагов через десять, вернувшись назад и подхватив за повод обеих лошадей, которые им явно пригодятся. Майлис перекинула волосы через плечо и кралась за лисенком, боясь спугнуть.
– Он вообще… здоровый? – спросил Дарес, догнав ее.
– Как видишь, не очень, – буркнула Майлис.
– Думал, лисы не подходят к людям.
Она обернулась на мгновение, заподозрив в его словах снова обидный намек, но Дарес только помотал головой: ничего такого и не думал!
– Обычно – нет… Он будто что-то ищет. Или кого-то.
– Ты знаешь то место, о котором говорила Искра?
– О! Так это единственная причина, из-за которой ты за мной тащишься? – снова вскинулась бывшая разбойница сердитым шепотом. – Тогда тебе стоило все же разыскивать не меня, а ее!
Дарес потер раненое плечо, а кобыла, которую он вел первой, согласно мотнула мордой, натянув поводья.
– Прекрасно. Ты ревнуешь меня к той, с кем я даже словом не обменялся?
– Иди ты!
– В тебе говорит только обида.
– Во мне сейчас будут говорить мои кулаки. Хочешь сразу двух зайцев убить: и дело раскрыть, и со мной развлечься? Очень удобно, я представляю!
– Угадыватель мыслей из тебя так себе, – Дарес продолжал идти за ней следом. – Если хочешь знать, я искал тебя, чтобы загладить свою вину и уберечь от неприятностей. Ты даже оружие не взяла, а за всеми из банды идет облава. Быть в Лесу сейчас – опасно!
– Я здесь как дома, – возразила Майлис, пока лисенок замер неподалеку. Звякнули колечки в горящих на солнце косичках. – Это ты тут чужой. Прожила в лесу почти всю жизнь. И сейчас не пропаду.
Брови бывшей разбойницы, изогнутые дугой, сурово сошлись у переносицы, глаза смотрели с опасным выражением, уже ему знакомым, губы были поджаты, но несмотря на это она казалась еще привлекательней.
Дарес схватил ее ладонь, остановил, повернув больше к себе, и сказал:
– Я обещал, что ты сможешь изменить свою жизнь. И всегда исполняю свои слова. Если письмо с тобой, то будь уверена, это не пустая болтовня. – Он поймал наконец ее темно-зеленый взгляд, сощуренный на него снизу вверх, и заставил чуть дольше смотреть в глаза. – Ты достойна большего, я знаю. Достойна не скрываться от закона, быть помилованной, ты не пропащая душа, Майлис. Это было видно с первого же взгляда. И ты продолжаешь меня удивлять.
– Еще немного, и я растрогаюсь, – притворно улыбнулась Майлис, делая вид, что ей все равно на его слова и выискивая лисенка. Переступила с ноги на ногу, наверняка уколовшись на очередной острой ветке.
Но ее сердце и правда дрогнуло.
– Я все еще эмпат, – усмехнулся он, мягко удерживая ее приятную ладошку, пусть и с мозолями от оружия. – Ты даже можешь ничего не говорить.
– К сожалению, господин дознаватель… – Майлис сощурилась, – не могу сказать того же. Столько внимания к простой разбойнице… Мне неведомо, что происходит в твоей голове! И я не уверена уже, что хочу это знать.
Дарес вздохнул.
– Справедливо. Но я все равно прошу тебя помочь. Ты еще можешь спасти чужие жизни. Это не просто слова. А Его Величество отблагодарит тебя за помощь. Подумай.
Майлис посмотрела на него долго и внимательно, высвободила пальцы и снова пошла вперед, ничего больше не говоря. И если он хоть что-то чувствует верно…
Одна кобыла всхрапнула, дернула головой снова. Дарес обернулся, убедившись, что погони нет, и снова пошел следом за дерзкой рыжей красоткой, посмеиваясь про себя, когда слушал приглушенные, но не совсем уж тихие ругательства про долбанных эмпатов, ищеек и проклятых дознавателей, которые ничего не понимают в жизни и провалиться бы которым в бездну.
Некоторое время оба шли достаточно тихо, день начал клониться к вечеру, солнце уже золотило стволы. Босые ноги Майлис привычно ступали между сухих веток, а Дарес умел ходить след в след, напрягая по привычке все органы чувств, чтобы вовремя заметить преследование или взгляд жертвы.
Но сейчас он просто
